— И ключи у вас всегда на одном месте?

— Рядом с дверью, ведущей в гараж, я вбил в стену медный крючок, на который мы и вешаем ключи от машин и от лодки.

— У вас был дубликат ключа от лодки?

— Один.

— Где вы его держали?

— На лодочной станции. Мало ли что…

— Других дубликатов не было? Только два ключа, у вас в кабинете и на лодочной станции?

— Да.

— Вы не могли бы припомнить, куда повесили ключ после того, как вернулись с прогулки, на обычное место?

— Да.

— Как вы думаете, он еще там?

— Понятия не имею. Меня арестовали на следующее утро.

— Джессика мне покажет, где искать ключ, если я обращусь к ней?

— Ну конечно. Он на стене.

— Кто еще знает о том крючке?

— Ну вы же понимаете…

— Что именно?

— Мы с друзьями собирались у нас на ферме, прежде чем выйти в море.

— Ну и…

— В самом конце приготовлений я снимал ключ со стены. Многие это видели. Чего тут скрывать? Тоже мне секрет — ключи от лодки. — Лидз подернул плечами. — Разве такое наперед предугадаешь?

— Не предугадаешь, — согласился Мэтью.

Заранее трудно представить, что будешь замешан в деле об убийстве, подумал Мэтью. Лишь впоследствии обретут важность такие детали, как ключи от дома и от красного «масерати». Только когда начинаешь прокручивать события назад, понимаешь, сколько людей могли проникнуть в дом, открытый, как Мексиканский залив. Что чужак вполне мог прихватить ключи от лодки и машины. В принципе, любой мог поехать на лодочную станцию на красном «масерати», который видел на причале Стаббс. Кто угодно. Иными словами, кто угодно — значит, никто.

Мэтью тяжело вздохнул.

— Мистер Лидз, — произнес он. — Ко мне обратилась Патрисия Демминг…

— Кто такая Патрисия Демминг?

— Помощник прокурора.

— Ах да.

— Она предлагает сделку, — продолжал Мэтью. — Я обязан поставить вас в известность.

Лидз молча кивнул.

— Вы возьмете на себя три убийства…

— Я никого не убивал, — спокойно возразил Лидз.

— Вы признаете себя виновным в трех убийствах, вам дают по совокупности один срок, и мы подаем прошение о смягчении приговора.

— Что это такое?

— В случае согласия судья приговорит вас к пожизненному заключению.

— Но я же их не убивал.

— Вы освободитесь через двадцать пять лет.

— Мне будет шестьдесят шесть лет.

— Зато вы останетесь в живых.

— Господи, я не убийца.

— Что мне ей ответить?

— Посоветуйте, чтобы убиралась ко всем чертям.

— Это я и хотел от вас услышать, — сказал Мэтью. — Спасибо.

Мэтью подошел к таксофону возле здания управления общественной безопасности и по памяти набрал номер прокуратуры, попросив к телефону Патрисию Демминг. Она подошла довольно быстро.

— Привет, — произнес приятный голос.

— Алло, Патрисия, — сказал он. — Я только что разговаривал с моим клиентом.

— И что же?

— Он просил вам передать, что никого не убивал. Он отказывается от сделки с вами.

— Жаль, он поступает опрометчиво, — погрустнела она.