— К чему это ты?

— К тому, что хорошо бы узнать, как ладит Уивер со своим зятем.

— Здравая мысль.

— Допустим, у них обоюдная неприязнь… почему бы не упечь родственничка за решетку? Всего-то и делов, что кокнуть троих подонков и подвести под подозрение Лидза.

— Вряд ли это осложнило бы жизнь сестре.

— Он отсидел немало, — заметил Уоррен. — В тюрьме, Мэтью, особый кодекс поведения, свои законы. Согласно этому: ты изнасиловал мою сестру — отвечай; я ненавижу мужа сестры — ему от ответа не уйти. Таков тюремный закон, Мэтью, и он не имеет ничего общего с тем законом, который ты защищаешь.

— Я поговорю с Лидзом…

— Я просто предполагаю, — перебил его Уоррен.

— …и спрошу, какие у них были отношения, — докончил свою мысль Мэтью.

— Во всяком случае, он может свободно передвигаться по дому, — проговорил Уоррен. — Ему ничего не стоит взять куртку и кепку Лидза, прихватить ключи от машины сестры, ключи от лодки, вообще все, что ему понадобится, чтобы совершить убийство, и приколоть гвоздику на лацкан Лидза. Но я могу и ошибиться.

— Ты можешь записать его голос на диктофон? — неожиданно спросил Мэтью.

Баннион не находил себе места.

И все из-за номера машины, который запомнил этот старый ублюдок.

2АВ 39С.

Таких номеров не могло быть во Флориде. И все же его убили. Баннион с радостью бы принял версию Патрисии относительно подражательного убийства, однако слишком много совпадений — старик проходил официальным свидетелем по первому делу. Баннион долгие годы проработал в полиции, чтобы не понимать разницу между просто чокнутым и беспросветно больным. Он считал всякого убийцу малохольным. Но тех, кто убивал походя, он принимал за безнадежных.

Убийца Тринха Манг Дука, судя по его действиям, не производил впечатления клинического идиота. Если бы это было просто подражательным убийством, преступник не стал бы рыскать по всей «Малой Азии», чтобы выследить Тринха, а потом прикончить его на лодочной станции. Он бы расправился с первым попавшимся ему азиатом. Но был убит единственный свидетель, запомнивший номер машины. Несуществующий номер.

Любой из этих ублюдков удовлетворил бы убийцу — низкий, высокий, толстый, худой, старый, молодой, — в случае подражательного убийства это не имело бы значения. Схватить его сзади, перерезать горло, выколоть глаза, отрезать гениталии и засунуть их в рот.

Но этот парень специально выглядывал Тринха Манг Дука.

Наверное, он узнал его имя из газет, — это была первая ошибка: никогда нельзя обнародовать имена свидетелей, пока убийца на свободе. А сейчас не факт, что за решетку упрятали истинного убийцу.

Баннион получал деньги вовсе не за то, чтобы ставить палки в колеса собственному начальству. В его задачу входил сбор информации, которая позволила бы прокурору убедительно доказать в суде, что человек, обвиняющийся в тройном убийстве, действительно это убийство совершил. Но он также считал себя обязанным подстраховать Патрисию Демминг, чтобы она не попала на суде в совершенно идиотское положение. Может получиться так, что она содержала в камере предварительного заключения не того, кого надо, а настоящий убийца разгуливал на свободе и убил свидетеля, видевшего номер машины…

Но такого номера не существовало в природе…

Или это номер другого штата.

Тринх Манг Дук утверждал, что номера были флоридские.

2АВ 39С.

Он видел эти номера через стеклянную дверь. Ночью, при полной луне. И машина стояла под развесистым деревом. В некотором отдалении от дома.

2АВ 39С.

Одно из двух, либо это был не флоридский номер, либо…

Но это наверняка была местная машина, оранжевые знаки на белом фоне.