– Я не знала, – пробормотала Энди. Ей не доводилось терять собственного ребенка, но это выпало на долю ее родителей. Их боль до сих пор оставалась с ней.

– Обычно мы столько не сплетничаем, – сказала Нина в наступившей тишине.

– Еще как сплетничаем, – возразила Лаура. – И даже больше. Мы ведем себя прилично, потому что Энди не очень хорошо нас знает, а мы хотим ей понравиться. Тебе стоит посмотреть на нас после пары стаканов вина. У тебя волосы виться перестанут .

Энди протянула руку и потянула за один из своих локонов.

– Я бы не возражала против прямых волос. В детстве я прочитала книгу о девочке, которая заболела скарлатиной. Ей пришлось побриться налысо, чтобы волосы снова стали вьющимися, когда отрастут. Я часто просила маму отвезти меня в больницу, чтобы найти там кого нибудь со скарлатиной и заразиться. Надеялась, что мои волосы станут прямыми.

Лаура медленно покачала головой.

– Не могу решить, то ли это самая милая история, которую я когда либо слышала, то ли самая грустная. В любом случае приятно знать, что ты такая же ненормальная, как и все мы.

– А почему я должна быть нормальной? – с усмешкой поинтересовалась Энди.

– Отличная точка зрения, дорогая. Просто отличная.

Энди вернулась домой ровно в пять пятнадцать пополудни. Она все еще приспосабливалась к островной жизни, но должна была признать: ей нравится местный график работы. Оба дня она была дома раньше половины шестого. Да, время от времени будут возникать неотложные случаи, задерживающие ее, но темп жизни здесь, несомненно, медленнее, чем в Сиэтле.

Она припарковалась на подъездной дорожке рядом с видавшим виды пикапом. Она помнила его по встрече в субботу утром и быстро глянула в зеркало заднего вида, чтобы проверить, как она выглядит. Исправлять макияж не требовалось, разве что она внезапно решит больше краситься.

Энди пригладила волосы и убедилась, что тушь не размазалась под глазами, подхватила сумочку и вышла из машины. По крайней мере, она приняла душ и была прилично одета. В последний раз, когда Уэйд видел ее, она была измученной, неряшливой и спасалась от пикировавших на нее летучих мышей.

Она поднялась по лестнице на крыльцо и вошла в дом. Подумала, что нужно придумать небрежное, но очаровательное приветствие. Что то забавное, чтобы Уэйд…

Энди остановилась там, где раньше был вход, и вытаращила глаза. Она была почти уверена, что у нее отвисла челюсть, но не могла справиться со своей реакцией. Потрясение оказалось слишком велико.

У нее больше не было дома. Остались внешние стены и лестница, ведущая на второй этаж, – и больше ничего.

Все внутренние стены исчезли. Вместо них было только несколько опор, вероятно чтобы второй и третий этажи не рухнули. Энди заметила несколько окон и задалась вопросом, стоит ли быть за это благодарной. Она ясно видела, где раньше была кухня. Напольное покрытие тоже исчезло.

– Не паникуй. – Она услышала голос Уэйда прежде, чем увидела его. Он вышел из за лестницы и ухмыльнулся. – Клянусь, все будет хорошо.

– Пожалуй, я скорее грохнусь в обморок, чем запаникую, – призналась Энди. – Не могу поверить, как много ты сделал за день.

– Правда, здорово? Остальные наши работы пришлось отложить по той или иной причине. Мы делали демонтаж всей командой.

– Везучая я.

Энди была слишком потрясена, чтобы обратить внимание на что то кроме его длинных ног и широких плеч. Мужчина неплохо выглядит в джинсах, рассеянно подумала она, решив оценить его непринужденную привлекательность позже – когда ее сердце снова начнет биться.