Они говорили:

— Она никогда не была сумасшедшей. Они ошиблись. Она обладает могуществом. Присутствие здесь человека, обладающего могуществом, меняет всю жизнь. Нужно спешить воспользоваться этим. Это никогда не длится долго.

И крестьянки, что бежали по лесу с корзинками, а в корзинках — цыпленок, пара простынь, сережки, — знали уже, что донесут на нее. А знала ли Анна? Предчувствовала. А чего еще она могла ждать? Одна девушка убедила любовника жениться на ней, и это благодаря колдовству, шедшему из дома Гийома. Одной бабушке на смертном одре привиделось, что она знает, где спрятан клад, в указанном месте действительно нашли несколько экю. Может быть, бабушка сама их там и закопала? Чудеса цвели до самого конца года. Декабрь застал всех в напряженном ожидании рождественского чуда. Они откладывали со дня на день, ведь это же добрая волшебница. Они защищали ее, подбадривали в смутном единодушии, теплоту которого она ощущала. Они заранее просили прощения, они никак не могли поступить по-иному, все это было в порядке вещей, потому что она со своим могуществом представляла иную власть, которую они понемногу стали упускать из виду.

24 декабря ее снова арестовали. На этот раз как добрую колдунью. Ее назвали по имени.

— Анна де Шантрэн, рожденная в Варэ, возраст семнадцать лет и три месяца, за твои грехи я приговариваю тебя к сожжению.

К ней обращались на «ты». В тюрьму ей продолжали приносить корзины с едой. Ей подарили платье, чтобы взойти на костер. Она немного бредила, совсем тихо. Это был ее звездный час. Она поднялась на костер как на сцену, как на трон. Она помахала рукой на прощание, как это делают властелины или маленькие дети. Ее тотчас же задушили. Языки пламени охватили ее, как объятия. Четыре часа спустя была отслужена полночная месса.

Элизабет, или Безумная любовь

 «Малышка глупа», — в бессильном гневе нависая огромной грозной тенью, говорил отец. Казалось, он ненавидел ее, как и других женщин, сновавших вокруг него. Разве не единственное, что было в его власти, — это наводить страх в доме, как и все кругом, принадлежавшем жене? Бедность капитана Ранфена вынудила его жениться на Клод де Маньер, болезненной женщине старше него; правда, женился он охотно, ведь он приносил в качестве приданого отличное здоровье, превосходный нрав, бряцание оружия (откровенно говоря, негромкое), победоносную мужественность. И все это он готов был принести в дар при условии, если жена будет его обожать до смерти. Разве он хотел слишком многого? Приданое Клод де Маньер заключалось в деньгах, гордом осознании своего несколько более благородного происхождения, беспокойном и страстном характере, проницательности, стремлении повелевать, в котором находили выражение ее чадолюбивые мечты, без конца обманываемые несостоявшимися браками. Она бы полюбила и больного мужа, капризного ребенка, чувствительного повесу; судьба подбросила ей спесивую посредственность, уже подпорченную жизненными неудачами и алкоголем, неспособную одерживать победы, кроме как в спальне. Чувство неполноценности, которое, как он предполагал, было у всеми пренебрегаемой Клод, настроило его на любовь к ней. Побудительные причины многих браков по расчету глубже, чем кажется на первый взгляд. Требовался лишь пустяк, чтобы этот сплав удался. Капитану нужны были заранее побежденные тело и душа; многие поблекшие лица, неудавшиеся жизни влекут мужчин своей волнующей притягательностью. То ли из похвальной гордости, то ли из высокомерия, но старая дева, какой была Клод (видом и запахом напоминавшая высушенную розу), отказалась участвовать в этой игре. Благодаря своей проницательности она понимала: у нее тоже есть что отдать, и не в пример более ценное.