Путь, пройденный за эти два года кораблем, лежал на карте неровной петлистой кривой, загибающейся сначала на восток - до 153а26' восточной долготы, потом на север - за 86-ю параллель и, наконец, на юго-запад - почти до 23-го меридиана. Когда мы выпрямили эту кривую и подсчитали ее длину, Оказалось, что корабль прошел со льдами 2750 миль - более одной трети окружности земного шара по долготе и вдвое больше, чем потребовалось бы для нормального плавания (если бы оно было возможно) от Ново-Сибирских островов через Арктический бассейн до меридиана Шпицбергена.

На этом пути за два года было произведено 400 астрономических определении, 60 магнитных наблюдений, 10 суточных наблюдений над вариациями магнитного склонения, 47 гравитационных наблюдений, 35 глубоководных гидрологических станций, 26 Измерений глубины океана, 5016 метеонаблюдений. Такие цифры было не стыдно опубликовать!

И мы на несколько дней превратились в литераторов, - как и раньше, десятки газет просили прислать корреспонденции.

Выкроить время для статей было крайне трудно; писать приходилось урывками, а промежутках между вахтами, научными наблюдениями и чтением лекций в школах. Поэтому я решил ограничиться посылкой одной большой статьи в «Правду», над которой работал семь дней. Остальные члены экипажа писали корреспонденции для других газет, - начиная от «Известий» и кончая крохотной газеткой ленинградских пионеров «Ленинские искры», аккуратным «деткором» которой был Андрей Георгиевич.

Статья для «Правды» в последний раз переписана от руки и сдана радистам. Но не долее как через полчаса ко мне явился улыбающийся Александр Александрович Полянский сразу с тремя радиограммами. Одна из них звучала, как приказ:

«Срочно высылайте статью „Два года дрейфа“ в газету „Московский большевике“. Папанин».

Вторая была написана более пространно:

«„Седов“ приписан к Мурманскому порту. Выбирать в местные Советы вы будете вместе с мурманцами. Просим рассказать избирателям об итогах двухлетней работы через свою областную газету - „Полярный большевик“. Обком ВКП(б)».

Третья телеграмма была из ТДСС, - тоже нужна статья...

Ни на одну из этих радиограмм нельзя было ответить отказом. Между тем в моем распоряжении оставались всего сутки. Как же поступить? Пришлось объявить небольшой «литературный аврал»: я призвал на помощь Андрея Георгиевича Виктора Харлампиевича, и мы втроем в поте лица в течение одной ночи составили три статьи.

С утра 23 октября в честь второй годовщины дрейфа было произведено очередное измерение глубины, взята проба грунта со дна океана, взята гидрологическая станция №,36 и гравитационный пункт № 47. Потом все разошлись по каютам - привести себя в порядок к предпраздничному вечеру.

Только радисты в эти часы работали с удвоенной нагрузкой: с утра на «Седова» сыпался дождь приветственных радиограмм. Вначале я оглашал их за завтраком, обедом и ужином, но потом пришлось попросту складывать приветствия стопой: прочесть их все вслух не было никакой возможности.

Приветственные телеграммы приходили из самых различных, порою совершенно неожиданных адресов. Нас поздравляли коллективы зимовщиков, наши родные и знакомые, комсомольцы Московского института иностранных языков и работники стенгазет автозавода имени Сталина, горняки Шпицбергена и работники Слуцкой магнитной обсерватории, коллектив чукотского авиаотряда и даже Центральное управление всероссийского общества глухонемых.

Наконец в 18 часов мы собрались на общее собрание. После моего доклада о пройденном нами за эти годы пути выступили с небольшими речами Трофимов и Буйницкий. Собрание продолжалось около двух часов. Затем мы уселись за празднично убранный стол.

24 октября был выходной день. С утра все отдыхали.