Редакции газет бомбардируют нас телеграммами с просьбой присылать корреспонденции почаще и побольше. При всем желании выполнить эти просьбы не можем. Я сел было за составление статьи для «Московского большевика», но дальше двух-трех вступительных фраз дело не пошло: нет и минуты свободной.

17 декабря.82°39',0 северной широты, 6°02' восточной долготы. Продолжаем готовиться к походу. Мороз усилился до минус 37 градусов. Деревянные части судна трещат и лопаются.

В 11 час. 20 мин. показалась луна в первой четверти, темнобагрового цвета. Скоро получим совершенно даровой источник света!

Александру Александровичу Полянскому опять удалось связаться по радио с «Мурманцем». Пополнив запасы в Баренцбурге, это маленькое суденышко снова храбро двинулось на разведку льдов. Сегодня «Мурманец» достиг широты 78°45',0 и долготы 9° 16'. Капитан сообщает, что судно пока идет чистой водой, выдерживая жестокую борьбу с девятибальным штормом. Скорость - 2,8 мили в час...

18 декабря. 82°31',4 северной широты, 5°52' восточной долготы. По-прежнему усиленно готовимся к походу.

С борта ледокола «И. Сталин» передают, что его треплет жестокий десятибальный шторм в Баренцовом море.

«Мурманец» сегодня достиг широты 79°37', долготы 8°51' и находится у кромки льда.

20 декабря. 82°22',2 северной широты, 5°37' восточной долготы. Невзирая на то, что все перегружены работой, решил во что бы то ни стало измерить глубину, - судя по всем расчетам, мы должны были находиться над порогом Нансена. Было бы крайне важно уточнить распространение подводной возвышенности.

В 15 час. 30 мин. начали травить трос. Едва успели вытравить 1620 метров, как динамометр показал резкое падение нагрузки, - лот достиг дна. При этом трос отклонился от вертикали на 7,5 градуса.

17 час. 25 мин. Лотлинь выбран. На гирях удержалось совсем немного грунта - песок.

В вахтенном журнале появилась запись:

«Измеренная глубина указывает на то, что мы проходим порог между Шпицбергеном и Гренландией, отделяющий Полярный бассейн от Гренландского моря, и на переход в Гренландское море. На порог указывает также грунт - песок с очень малым количеством серого ила...»

Дальнейшие записи в моей тетрадке еще более отрывисты и лаконичны: начиная с 21 декабря, просто некогда было взять в руки карандаш. Между тем именно этот период был насыщен особенно яркими и значительными событиями.

Постараюсь, возможно полнее восстановить картину этих событий, пользуясь данными вахтенного журнала, радиограммами и другими документами.

21 декабря мы вместе со всей страной праздновали шестидесятилетний юбилей Иосифа Виссарионовича Сталина. На нашем корабле этот праздник проходил с особым подъемом: ведь мы на протяжении долгих лет дрейфа непрерывно и притом самым непосредственным образом ощущали силу сталинской заботы о человеке.

Сталин проверял подготовку воздушной экспедиции, отправлявшейся весной 1938 года к нашему дрейфующему каравану. Сталин следил за продвижением ледоколов, пытавшихся пробиться к нам на выручку. Сталин дважды посылал приветствия нашему маленькому коллективу, чтобы ободрить и поддержать нас.

И вот уже навстречу нам сквозь шторм, пургу и мрак пробивается самый мощный корабль советского ледокольного флота, на борту которого красуется имя великого вождя, - живой символ сталинской заботы о нас, горсточке советских моряков, дрейфующих в ледовой пустыне.

Мы с огромной любовью и признательностью вспоминали в день 21 декабря имя величайшего человека нашей эпохи, под чьим руководством перестраивается мир, внимательного, необыкновенно чуткого учителя, видящего и знающего нужды и запросы каждого из своих воспитанников.

От всей души, от чистого сердца писали мы товарищу Сталину в своем приветствии, принятом на митинге экипажа в этот день:

«Для нас, экипажа л/л „Георгий Седов“, Ваш шестидесятилетний юбилей особенно большой праздник.