— Он это сделал, — сказала Сьюзан, указывая на Кадима. — Намеренно.

— Нет, — ответил Ранджип, качая головой. — Разумеется, нет.

— Он это сделал, — повторила Сьюзан. — Он сделал это с президентом.

Ранджип посмотрел на Кадима, словно ожидая возражений, но их не последовало. Тоном, выражающим потрясение от содеянного молодым человеком, Ранджип произнёс:

— Кадим…

— Доусон — Хадкинсу и Михелису: немедленно явиться к Старателю, — сказала Сьюзан в рукав. Потом она посмотрела на Кадима. — Ты совершил самую большую ошибку в своей жизни, — сказала она. — Это было самое глупое, что ты…

— Агент Доусон, — голос был слаб, но очень знаком.

Она повернулась к Старателю.

— Да, мистер президент.

— Не… усердствуйте… насчёт… парня.

— Но сэр, он…

Джеррисон жестом руки заставил её замолчать и повернул голову к Кадиму. Как раз в этот момент дверь открылась и за ней показались двое вызванных Сьюзан агентов.

— Рядовой Адамс, — сказал Джеррисон всё ещё слабым голосом. — Там так… всё и было?

Кадим кивнул.

— Да, мистер президент. Мне жаль, что пришлось…

Сьюзан увидела, как президент делает ему тот же самый жест, что и ей, а Сету Джеррисону трудно не подчиниться.

— Вы прошли через всё это?

— Да, сэр, мистер президент, — Кадим помолчал, затем: — И не только я, сэр. Многие из нас прошли через это или что-то подобное.

Джеррисон, похоже, на какое-то время задумался над его словами, а потом, к изумлению Сьюзан, сказал:

— Спасибо вам, рядовой Адамс. Спасибо за то… что поделились этим со мной.

И тут Кадим Адамс тоже удивил Сьюзан. Он встал по стойке «смирно» и безупречно отсалютовал своему главнокомандующему.

— Вам спасибо, сэр.

Эрик Редекоп и Дженис Фалькони покинули здание; Эрик — тщательно избегая репортёров, ставших лагерем у входа. Вечер выдался холодный, и он почувствовал тягу обнять Дженис за плечи, но не сделал этого. Они пошли вдоль Пенсильвания-авеню. Было до странного тихо для пятничного вечера; несомненно, после сегодняшнего взрыва многие решили остаться дома. Эрик помнил, что точно так же было после 11 сентября, когда рейс 757 «Америкэн Эйрлайнз» врезался в Пентагон.

В первом квартале к западу от «Лютера Терри» у них был выбор между пабом «Фогги Боттом» и кафе «Капитол Граундс»; слава Богу, пабы и кафе были открыты. Они сделали выбор в пользу паба и нашли кабинку, где можно бы было поговорить.

— Итак, — сказал Эрик после того, как они уселись, и «Итак» сказала Дженис почти одновременно с ним.

Средних лет официантка, на вид замученная событиями сегодняшнего дня, приняла у них заказ: две кружки бочкового пива.

— Я не знаю, как долго просуществует эта связь, — сказал Эрик, — но…

— Да, — повторила Дженис. — Но.

— Я… э-э… не знаю… не хотел бы совать нос. Правда, я пытаюсь, но…

— Но с этим ничего нельзя поделать. Я знаю; ко мне тоже постоянно приходят воспоминания Джоша Латимера.

— На работе иногда… когда ты одна, ты… чтобы… чтобы успокоить боль…

Она опустила глаза.

— Ты собираешься обо мне сообщить.

— Нет-нет. Но я хотел бы, чтобы тебе с этим помогли.