|
Яма у пацана получилась два метра в длину и метр тридцать сантиметров в ширину. Самая настоящая могила. И двое татей войдут, но на такой успех парень не надеялся. Один наколется — уже хорошо. Для такой площади юный мститель заготовил двадцать колышков. Длина сантиметров семьдесят, чтобы лучше вбивались Коська их с тыльной стороны заточил.
Рано утром, опять, чтобы на глаза никому не попасться, парень погрузил колья на плотик и отправился доделывать яму. Думал, до обеда управится, но получилось опять до темноты. Пока вбил колья, пока заточил, потом рубил в лесу ростки ивы и прикрывал ими, решётку сооружая, яму. Вот уже и обед. Почти на ходу перекусив, Касьян начал носить из леса срезанные пластинки дёрна и укладывать на прутья. И тут понял, что хреновый из него строитель волчьих ям. Слишком тонкие прутики для решётки сделал, под весом дёрна они стали прогибаться.
— Два выхода, — сообщил, подёргав себя за ухо, пацан порхающей над ним бабочке, — Нужно либо тоньше пласты дёрна сделать, либо толще ветки. Но если ветки будут толстыми, ещё и не провалится супостат.
Выбрал Коська первое, расстелил мешок, перевернул уже принесённые пластины дёрна и часть земли срезал. Через час, когда солнце уже вновь стало задевать вершины деревьев, парень закончил укладывать дёрн и отошёл, чтобы оценить работу. Хотелось со стороны проверить заметность ловушки.
— Видно. Тут трава мятая и как-то криво-косо примята, а вокруг ветер в одну сторону положил. Так ещё и пожухнет к утру, — на этот раз собеседником была красивая синяя стрекозка. — И ведь не поправишь уже, если начнёшь ползать вокруг и траву поправлять, то точно видно будет, что тут кто-то ползал и траву примял. Пусть уж лучше так останется, подумают, гады, что косуля тут каталась. Гады они все тупые. А если острые попадутся, то уже ничего не исправить.
Сутки оставались у Коськи до часа Икс. И чем их занять? В интернете посидеть?
— Нужно всё делать как в предыдущие дни, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил, — всё той же приставучей стрекозке сказал пацан и стал собирать разбросанный по полю и лесу инструмент. Ловушку он обошёл по большому кругу, по опушке поляны и, дождавшись вечерних сумерек, переплыл на тот берег и, бросив инструмент и плотик в кустах, поспешил за питьём к лекарке.
— Ну и жуть, а нельзя сладкий отвар пить? — опять чуть не вывернуло пацана, когда он стал большими глотками, чтобы это поскорее закончилось, поглощать волшебную зелёновато-коричневую жидкость.
Бабка Матильда усмехнулась и подала ему другую кружку, запить первую горько-солёную гадость. Тут пахло мёдом и смородиновым листом.
— Чего ты красный такой, на солнце сгорел?
Зеркал нет. Но парень чувствовал, что физиономия горит. Точно сгорел.
— На огороде, полол, поливал.
— Держи мазь, намажь лицо, а то шкура сойдёт.
Утром парень, несмотря на ломоту во всём теле, побежал на рыбалку, вытащил, два дня не проверяемую, морду и решил, что можно и не рыбачить на удочку, ловушка была забита рыбой. Правда, когда Коська мелочь выбросил назад в озеро, то меньше половины осталось.
— Хватит, — той же самой голубой стрекозе сообщил парень и стал нанизывать рыбу на кукан.
По дороге всю рыбу распродал. И жена плотника Артемия вышла из калитки, Коську увидев, и попадья, и даже жена старосты Татьяна забрала три рыбины. Целая корзина яиц получилась у парня.
Дальше был полив грядок с морковью, свеклой и луком, и Касьян даже забывать стал про волчью яму. Захлестнули заботы. Не до бандито-гангстерито. Тем более, что грядки начали активно зарастать сорняками, и после поливки пришлось ещё до самого вечера их полоть. В обед к нему пришёл Ваньша с сестрёнкой и принёс краюху хлеба с чашкой каши, а Коська их угостил жареной рыбой.
И вот очищает от сорняков Касьян грядку с морковью, стараясь не повредить молодую поросль, и вдруг как подскочит и рванёт к сеням, а уже через три минуты парень бежал к реке. |