Изменить размер шрифта - +
Сияло солнце, повсюду цвели цветы. Местные власти развесили горшки с геранью по всем фонарным столбам. «Представляю, сколько это стоит», — подумала Гвендолин. Иногда, заходя на рынок за овощами и фруктами — единственными фруктами, которые она ела, были бананы и печеные яблоки, — она экономила гораздо больше обычного и к концу дня обнаруживала, что в кошельке на сорок пенсов больше, чем ожидалось. Она остановилась у четырехэтажного дома с крутыми ступеньками, ведущими ко входу. Здесь когда-то принимал пациентов Стивен Ривз. Дом обветшал, одно окно было разбито и залеплено пластиковым пакетом из «Теско».

Внутри была приемная, где она сидела и ждала рецепты для матери. В те времена у врачей не было звонков или лампочек, чтобы приглашать пациентов в кабинет, не было, как правило, и медсестры или секретарши. Доктор Ривз обычно заглядывал в приемную сам, называл имя пациента и придерживал дверь, пропуская его или ее. Гвендолин могла ждать хоть целую вечность, когда он вызовет ее и пропустит вперед, а до того несколько раз выглянет, чтобы позвать другого посетителя. Она знала, что он делал это лишь затем, чтобы лишний раз взглянуть на нее и поймать ее взгляд. Он всегда улыбался, и улыбка, обращенная к ней, была особенной — широкой, теплой и даже немного заговорщицкой.

Казалось, у них есть общая тайна, и она действительно была — их взаимная любовь. Доктор приходил в Сент-Блейз-хаус раз в два дня, они оставались наедине, пили чай и разговаривали, разговаривали, разговаривали. Они могли делать все, что угодно. Берта, последняя служанка, давно вышла замуж и уволилась, а приходящая прислуга брала дороже, чем Чосеры могли себе позволить. Миссис Чосер спала наверху. Профессор обычно приходил в пять, не раньше: он ездил на велосипеде, минуя пробки на Марилебон-роуд, и через Бейсуотер выезжал к Ноттинг-Хиллу. В пятидесятых годах в Сент-Блейз-хаус было очень тихо, Стивен Ривз и Гвендолин сидели рядом, шептались, смеялись, их руки и колени почти соприкасались, взгляды встречались. Эти встречи и близость, которая возникла между ними, побудили доктора однажды признаться, что он без ума от нее, и Гвендолин решила, что предназначена ему. Она считала, что это и есть то самое «пока смерть не разлучит нас».

Долгое время она ненавидела его, считала предателем, обманщиком. Пусть он никогда не произносил вслух, что любит, — его действия говорили сами за себя. Позже, оценив ситуацию более трезво, она поняла, что с этой Эйлин он спутался еще до знакомства с нею и, возможно, не мог нарушить обещания. Или же отец или брат девушки пригрозили ему. Такое случалось, она знала об этом из книг. Дуэли, конечно, давно были незаконными и не менее давно вышли из моды. Но доктор явно был слишком тесно связан с той женщиной, на которой женился, так что как он мог жениться на Гвендолин?

Что касается ее самой, она была слишком сильно к нему привязана.

Забавно, думала она, катя тележку по Вестбурн-гроув, ведь многие, овдовев или потеряв жену в старости, часто возвращаются к тем, кого любили в молодости. Например, сестра Куини Уинтроп как раз из таких. Конечно, Гвендолин была реалисткой и знала, что жены чаще теряют мужей. Но иногда женщины умирают первыми. Например, ее мать умерла раньше отца. Конечно, он не женился потом на любви своей молодости, но мистер Икбол из «Хидерабад Эмпориум» так и поступил, встретив у мечети женщину из деревни, где жил пятьдесят лет назад. А теперь Эйлин умерла…

Стивен Ривз стал вдовцом. Вернется ли он к ней? Если бы она вышла замуж и муж ее умер, она бы искала Ривза. Они были так близки, и он не мог этого не понимать. Может, ей стоит что-то предпринять? Возможно, он стыдится или чувствует себя виноватым и боится взглянуть ей в глаза. Мужчины — такие трусы. Достаточно вспомнить, как брезговал профессор ухаживать за ее больной матерью.

Прошло полстолетия с тех пор, как она видела Стивена в последний раз.

Быстрый переход
Мы в Instagram