Изменить размер шрифта - +

– Что? – прошептал я, внутренне холодея в ожидании жуткого диагноза. – Тяжёлый случай?

– Нет, – он помотал головой, будто прогонял назойливую мысль, – ничего. Не бойся, – ободряюще улыбнулся, – всё будет хорошо. Но ты должен мне немного помочь. Думай о последней минуте до того, как всё случилось. Вспоминай всё до мелочей. Смотри туда и вспоминай…

Он указал в сторону низкорослых кустов, сквозь которые виднелась у изножья лысой каменистой горы долина, кое-где разукрашенная разноцветными лоскутками не то палаток, не то шатров, мерцающая светлячками костров, опоясанная вдали тонкой извилистой голубовато-оливковой лентой реки – картина, навевающая смутную ностальгию по студенческим турпоходам.

Долина начала быстро преображаться. Исчезли кусты, за ними следом полотняные лоскутки, искорки костров. Гора на заднем плане превратилась в сверкающую витрину, сухая каменистая почва – в отполированную миллионами ног брусчатку. Воздух вокруг наполнился музыкой, гомоном, шумом и смехом, криками зазывал, щёлканьем мыльниц, стрекотом камер… Девчушка-мулатка в белоснежной кофточке на тоненьких бретельках и длинной оборчатой юбке ела мороженое и восторженно смотрела по сторонам. Мимо вихрем пронёсся мальчишка с зажатым в кулаке бумажником. За ним бежал я… Я протёр глаза, открыл рот, но из моей груди вырвался лишь низкий нечленораздельный звук… Я снова увидел террориста. Он стоял напротив сверкающей витрины, пожирая окружающий суматошно-беззаботный летний день диким ненавидящим взглядом.

В следующий миг все звуки заглушил ужасающий грохот. Стекло в витрине лопнуло, раскроившись на несколько рваных неравных частей, взметнулось брызгами осколков. Повалил удушливый сизый дым. Воздух разорвался отчаянными криками, топотом бегущих ног. На разогретых солнцем камнях билось в кровавой луже разодранное взрывом тело террориста. Поодаль, распластав загорелые руки в нелепой искорёженной позе, лежала девчушка-мулатка. В широко распахнувшихся глазах застыл немое удивление, на белоснежной кофточке растекалась уродливая бурая клякса…

Я вскочил, бросился навстречу миражу:

– Нет! – Я не узнал собственного голоса, – нет, нет! Так не бывает!

В тот же миг увиденное померкло и растворилось в ночи. Из сонной долины потянуло ночной прохладой, затрепетали меленькие листочки на низких кустах. Недовольно агукнула птица.

– Как ты это делаешь? Как?!

Я поймал себя на том, что трясу поднявшегося вместе со мной человека за локоть, но он не замечал этого. По вытянувшемуся лицу, сцепленным зубам и сумрачно горевшему взгляду было видно, что он потрясён и взволнован не меньше моего.

– Да, – прошептал он, – так не бывает… Не должно быть… О, Боже…

– Да что здесь происходит?! – воскликнул я. – Объясни мне!

– Это ты мне объясни! – вскрикнул он, хватая меня за грудки. Для чего ты заявился сюда: показать, что всё будет напрасно? Я знаю, кто тебя подослал! Так передай нашему общему знакомому, что ему меня не запугать! Понятно?!

– Отпусти! – Я рванулся из его пальцев. – Никто меня не подсылал! Я здесь никого не знаю! Вы что, все тут чокнутые?

Он не ответил. Появилось нечто, что полностью захватило его внимание. И его лицо, до сих пор спокойное, уверенное, даже слегка насмешливое, неожиданно заострилось, исказившись волнением, почти отчаянием, а в потемневших глазах отразились растерянность, замешательство и даже безотчётный страх. Он смотрел на меня. Нет, не на меня, а на вырвавшуюся из ворота цепь с золотым крестом, которую я безотчётно тискал влажными пальцами.

– Что это?!

– Это моё. – Проговорил я поспешно.

Быстрый переход