ки" - презрительно аттестовала их Балюня. Но на белой блузке, выглядывавшей из-под синей жилетки, брошка смотрелась фамильной королевской драгоценностью. Балюня была из тех, про кого говорят "красивая старуха", мало того, старость добавила ей больше, чем отняла, в молодости она выглядела заурядной курносенькой простушкой, вот только балетная выправка, благородство движений вносили диссонанс в этот образ. Теперь же пришла гармония: по-прежнему изящные жесты, особенно если она следила за собой на людях, определяли общее впечатление.

Стол ломился от яств. Зинаида Петровна достала свои летние запасы: грибочки маринованные, огурчики соленые, баклажанчики остренькие, не говоря уж о вареньице клубничном. Готовить она любила, и все фирменные блюда непременно награждала уменьшительным суффиксом. Совместное кулинарное творчество разрядило напряженность, царившую в отношениях с Мамонтовыми в последнее время, настроение у всех было приподнятое, и Маша наконец-то оценила мудрость Сережиной юбилейной затеи.

Сидели на кухне, где при необходимости можно было разместить еще человек пятнадцать, вкусно ели, произносили красивые тосты и в три фотоаппарата фиксировали происходящее. Балюня пришла в восторг от Зинаидиного "Полароида", откуда выскакивали готовые, еще влажные снимки.

- Ты, Балюня, у нас просто топ-модель, - восхищалась Верочка, посмотри, какая фотогеничная. Мы могли бы на тебе огрести большие деньги.

Балюня с видимым удовольствием позировала, вставала, брала в руки огромный букет цветов, подходила к окну. Но устала довольно быстро, так что чай пили уже без нее, извинилась, церемонно поблагодарила всех, откланялась и ушла к себе в комнату.

- Да, ребята, дай Бог нам всем так, - поднял рюмку весь вечер, по обыкновению, промолчавший Зинаидин муж.

- Спасибо вам, - решился Сережа поставить точки над "и". - Я надеюсь, что всегда мы будем приходить в этот дом и будет здесь так же тепло и уютно.

Зинаида согласно закивала головой, многозначительно заулыбалась, мол, поняла я тебя, а сказала про другое:

- Вы же знаете, нам Ольга Николаевна как член семьи, мы разницы не делаем. Так что можете быть спокойны.

Собрались уходить. Зинаида Петровна засуетилась, стала заворачивать какие-то закуски гостям с собой.

Зашли к Балюне попрощаться. Она сидела в любимом кресле и слушала мазурки Шопена.

- Спасибо вам, мои родные. Я теперь долго буду ваши подарки изучать и как бы путешествовать. Фотографии остальные поскорей проявите. Машенька, накапай-ка мне валокардинчика.

Долгие мучения и консультации по поводу подарков завершились удачно: была закуплена куча альбомов - мировые столицы, старинные русские города и огромная "Старая Москва". Балюня не слишком жаловала телевизор, читать даже с лупой ей было трудновато, а вот рассматривать картинки она была большая любительница.

Расцеловались и ушли. С Балюней расстались каждый до "своего" дня. Уже несколько лет, как Балюня перестала выходить на улицу, они поделили неделю: в понедельник - Верочка, в среду - Сережа, в пятницу - Маша бывали у Балюни с продуктами и рассказами о последних новостях.

Верочка напросилась к Маше переночевать, и, как обычно, они засиделись до трех часов, обсуждая ее девичьи проблемы.

- Надюша, ну откуда ты всегда знаешь, что именно мне нужно? Только я успела подумать, что к этой юбке подошли бы серые колготы, а потом себя остудить, что это уже разврат - радоваться надо, когда колготки целые, а цвет - от лукавого... Спасибо. А я вечно мучаюсь с подарками, и сколько раз тебе дарила невпопад.

- Машка, не говори глупости - "невпопа-ад". Мне-то и думать не надо, ты не замечаешь, иногда так мечтательно скажешь о какой-нибудь ерунде, сама забудешь, а я уже зацепила, даже могу тебе напомнить, когда именно ты говорила про серые колготки.