Квистус снова начал чувствовать к нему расположение. Получивший социальную ценность и прилично одетый, Хьюкаби начал утрачивать смешанную с лестью бесцеремонность своих манер, которая раньше его характеризовала. У него появилось чувство собственного достоинства, и даже прежние замашки хорошего воспитания. Квистус с интересом отметил произведенную на него платьем и окружающим перемену и сравнил с Биллитером, которого хорошее платье сделало еще более отталкивающим.

Бывали моменты, когда он забывал данное Хьюкаби поручение и с удовольствием беседовал с ним. Нравственной метаморфозе помогла его постоянная воздержанность. Он порядочно говорил по-французски и сохранил остаток прежних знаний, так что Квистус (к своему удивлению) мог смело ввести его в кружок своих антропологических друзей, как человека, который не посрамит честь своей родины.

Хьюкаби быстро увидел перемену в отношениях патрона и постарался не уронить себя. Общение с чисто одетыми, интеллигентными, симпатичными людьми доставляло ему удовольствие, которое усугублялось воздержанием от виски.

Он так хорошо играл джентльмена, что Квистус ни мало не удивился, когда, проходя с ним по салону Континенталя, он увидел какую-то леди, ласково здоровающуюся с его приятелем.

— Вы — Евстас Хьюкаби, или это ваш дух?

Хьюкаби наклонился над протянутой рукой.

— Какое неожиданное удовольствие…

— Мы годы и годы как не виделись. Сколько лет прошло с нашей последней встречи?

— Я из вежливости не смею их считать.

— Куда вы исчезли с моего горизонта? — осведомилась леди.

— Меа maxima culpa, — он улыбнулся, изысканно поклонился и повернулся вполоборота, чтобы привлечь к их компании Квистуса. — Могу я представить своего друга, д-ра Квистуса? — миссис Фонтэн…

Леди ласково улыбнулась:

— Вы д-р Квистус — антрополог?

— Да, я этим интересуюсь, — сказал Квистус.

— Больше чем интересуетесь. Я прочла вашу книгу: «Домашний быт неолита».

— Грех юности, — сказал Квистус.

— О, пожалуйста, не говорите, что это неудачно, — в беспокойстве крикнула миссис Фонтэн. — Я постоянно оттуда цитирую.

— О, нет, там нет ничего неправильного, — сказал Квистус, радуясь, что в числе его почитателей оказалась такая хорошенькая леди. — Она только очень поверхностна. С тех пор, как она написана, сделано очень много новых открытий.

— Это тем не менее классическое произведение. Я сегодня просматривала в газете отчеты Антропологического конгресса, и про вас было сказано: «L'eminent antropoloque anglais». Я была так рада, что это относилось к автору любимой книги. Но я еще более довольна, что познакомилась с вами лично. Вы также стали антропологом, м-р Хьюкаби?

Хьюкаби объяснил, что он воспользовался конгрессом, чтобы попутешествовать вместе со своим знаменитым другом. Сегодня днем заседаний в конгрессе не было, и они воспользовались этим, чтобы побывать в Grand Palais, и вернулись теперь домой, совершенно измученные усталостью.

— Домой? Вы остановились в этом отеле?

— Да, — ответил Хьюкаби. — А вы?

— Я также. Я чувствую себя здесь очень одинокой. Я жду приезда леди Луизы Мэллинг, но, очевидно, что-нибудь случилось, — от нее до сих пор нет никаких вестей.