Страшило одно: оставаясь в плену, Игрейния подвергала опасности брата. Но время бежало, а он так и не ответил на ее письмо. Если бы послание передали Питеру как управляющему замком на время отсутствия Эрика, он, пожалуй, не стал бы его ей показывать. Но Игрейния не задавала вопросов – она надеялась, что брат воспользуется услугой верного крестьянина, лудильщика или молочницы.

Гонцы приезжали и тут же спешили назад. Однажды во время обеда в зале Питер с гордостью сообщил, что шотландцы отбили мощную атаку англичан у Лондонского холма. Затем сами напали на войско пришедшего на выручку Пемброку графа Глостера. Тот яростно защищался, но тем не менее отступил и скрылся за стенами замка Эр. Игрейния удивилась тому, как неожиданно забилось ее сердце – если бы что-нибудь дурное случилось с вождем, Питер не рассказывал бы об этом с таким удовольствием. Но тем не менее она спросила:

– А что с людьми из нашего замка?

Несмотря на обещание собственноручно предать Эрика смерти, она, с тех пор как уехал ее тюремщик, не переставала тревожиться. И Питер радостно заверил пленницу, что отряд Лэнгли в обоих сражениях вел себя храбро и достойно. Никто не погиб – только у одного юноши оказалась сломана рука.

Ветер подул в другую сторону.

Брюс взял верх. Но Эдуард бросил клич своим вассалам. Сбор назначили на восьмое июля в Карлайле, где к ним должны были присоединиться валлийцы, и король объявил, что сам поведет армию против Брюса.

Игрейния размышляла: неужели и на этот раз, когда на ратном поле появится сам Эдуард и потребует покорности, шотландцу поможет его сила воли и хитроумная тактика? Она знала короля: прозванный Долговязым за свой высокий рост, он по праву считался отважным воителем. Об его отваге слагали легенды. И перед тем как умерла его любимая жена Элеонора, он нередко проявлял великодушие. И хотя его политика по отношению к Шотландии всегда отличалась непримиримостью и жестокостью, бывали случаи, когда король предпочитал силе терпимость. Обычно это случалось, если Эдуард считал, что дипломатия выгоднее войны.

Игрейния стояла на парапете стены и наслаждалась нежной лаской солнца и легкого ветерка. Но внезапно услышала, как кто-то к ней подошел.

– Прислушайтесь. – Это был Питер. Он внимательно смотрел на восток, где поле покато опускалось в сторону горизонта.

Игрейния удивленно изогнула бровь – она ничего не слышала. Но вскоре поняла, о чем говорил Питер, не услышала, а скорее почувствовала сотрясение земли. А потом уловила звук – стук лошадиных копыт и посвист ветра: это множество воинов во весь опор мчались к замку.

– Грегори предсказал, что они вернутся сегодня. Удивительный парень!

Грегори и в самом деле оказался удивительным человеком. Игрейния начала учиться читать по его губам. Он точно сообщал день, когда родится жеребенок и когда пойдет дождь. Или когда выдастся солнечный день, даже если с утра небо закрывали грозные, темные тучи.

Высоко на восточной башне прозвучал горн и крик стражника. В воздух взвился флаг, и Питер довольно заметил:

– Точно, возвращаются!

Игрейния ощутила странное смешанное чувство: страха и предвкушения чего-то хорошего. Дни без Эрика текли спокойно. Она занималась своими делами. И шотландцы относились к ней уважительно и с почтением, словно она была одна из них.

А теперь…

– Я рада, – произнесла она, – что ваши люди пережили все ужасы сражения. А теперь извините. Мне пора. – Ей внезапно нестерпимо захотелось уйти.

Питер был слишком увлечен возвращением товарищей и не последовал за пленницей. Джаррета и кого-нибудь другого поблизости тоже не было.

Игрейния хотела уединиться в своей комнате, но, оказавшись в зале, обнаружила, что он пуст. И вместо того чтобы подняться наверх, спустилась в подземелье.