Это оказался Дилан. Он говорил отрывисто, точно перекрикивая помехи, хотя слышимость была идеальная.

– БратецМо? Что-то ты хрипишь, не простудился? – весело поинтересовался он. – У вас там вроде с погодой всё нормально… Отец

не дома?

Это «у вас там» отозвалось под диафрагмой, как отсроченная боль сильного удара.

«Только не продолжай. Пожалуйста, не сейчас».

– Нет.

– Вот и хорошо, – неподдельно обрадовался Дилан и завозился на другом конце провода. На заднем фоне запищала микроволновка.

– Передашь трубку маме?

Телефонный аппарат сейчас казался сделанным из некого сверхтяжёлого металла – неподъёмный и вдобавок излучающий что-то

смертельно опасное. Губы пересохли.

–Да… передам, конечно.

Этель шла через гостиную на негнущихся ногах. Розоватый подол наэлектризовался и стал путаться в коленях.

– Милый? Да, разумеется… Сейчас присяду. Хорошо. Уехал куда?

Она резко замолчала, побелела и до конца разговора больше не проронила ни звука – только слушала, дёрганно кивая и всё сильнее опираясь на хрупкий столик. А затем осела на пол с лёгким бумажным шуршанием. Трубка закрутилась на паркете и остановилась

только у ног Моргана. Он поднял её и приложил к уху.

На том конце некоторое время молчали. Потом Дилан очень тихо произнёс:

– Аптечка на кухне. Нашатырный спирт не бери, у мамы от него голова болит. Там есть маленький зелёный флакон. Там смесь масел розмарина и нероли. Пусть вдохнёт. И не позволяй ей пить успокоительные на ночь.

Морган сглотнул горький комок, мысленно заталкивая себе в глотку обещания приехать и начистить кое-кому физиономию. Вместо этого он заставил себя улыбнуться и пообещать:

– Я посмотрю за ней. Ты… – Язык точно прилип к нёбу – Как там? Освоился?

Трубка хмыкнула виновато:

– Более или менее. С шестого числа уже выйду на работу. Пока осмотрюсь, а потом… Адрес и телефон я потом сообщу, хорошо?

«Отец. Отец, иск, тени. Башня».

– Так даже правильнее. У настут небольшие семейные войны… Тебе действительно лучше не попадаться пока под руку

папе. Если будешь связываться, то звони сразу маме на мобильный.

Дилан помолчал.

–Тыочень зол, да?

Морган присел на корточки и скрючился, перекрывая себе дыхание. Комната расплывалась перед глазами.

– Нет, конечно, – солгал он тихо. – Я рад за тебя. Ты правда заслуживаешь большего. За маму не волнуйся, у нас просто был сложный вечер. Это не из-за тебя. Спокойно занимайся переездом и ни о чём не думай. Ты же знаешь, что мы всегда тебя поддержим.

Только перед Сэм извинись, ладно?

– Я уже. – вырвался у него смешок. – Ладно. Я тоже вас всех люблю. Обними маму.

В трубке послышались гудки. Неимоверных усилий стоило подняться и положить её на место. Этель, раскинувшаяся на полу, была похожа на увядший бледно-розовый цветок пиона. Чуть погодя она зашевелилась и медленно села, массируя висок.

– Вы договорили? – Голос звучал до странности высоко.

–Да, мам. Тебе принести что-то? Дилан говорил про эфирное масло в аптечке. .

–Заботливый, – улыбнулась она рассеянной нежно. Слипшиеся ресницы дрожали; под глазами образовались глубокие тени. Любую другую женщину это бы состарило, но Этель стала похожа на испуганную школьницу в бабушкином бальном платье. – Нет, не стоит. Я в полном порядке, милый. Помоги мне встать. Просто голова закружилась. У Донны тоже недомогание. Наверное, день такой, погода меняется…

Она говорила, не переставая. Потом сама поднялась в комнату с фортепиано и закрылась там.