Лицо у него враз прояснилось. Судя по задумчивому выражению лобика, Леха, совсем как великий комбинатор Остап Бендер, прямо на ходу начал продумывать ряд всевозможных афер. Явно не суливших местным обитателям ничего хорошего.

    -  Но! - Эльф вскинул от кружки указательный палец. - Никогда не следует зарываться. Если ты в какой-то момент перехватишь со своей ложью через край, то рано или поздно может найтись субъект, который попросит тебя повторить свои слова, сунув голову прямо в пасть Клонейскому Быку. А там, знаешь ли, несколько неуютно.

    Личико у Лехи моментально утратило все свои радужные тональности. Прямо-таки усохло на глазах.

    -  И может, покончим на этом с лекциями? А то у меня от моих умных речей вино в кружке киснет.

    От стойки зазвучала музыка. Протяжная, слегка заунывная, с переливами и время от времени учащающимся ритмом барабанов.

    -  О, - почти довольно сказал Вигала. - Смотри, Леха, сейчас танцы начнутся! С русалками. Как я тебе и обещал.

    Леха повернулся в ту сторону - пока что там никого не было, только музыка взвизгивала в особой нервной истоме, наводящей на воспоминания о земных восточных ритмах.

    -  Да? Э-э… а ты что, специально для меня этот кордебалет заказал? Или как? - поинтересовался он.

    -  Зачем заказал, дарагой, - эльф сделал длинной ручищей широкий жест - мол, прошу, наслаждайся, - в этом зале они так и так танцуют каждый вечер, приходи и смотри, кто хочет. Помнишь, что я тебе обещал за цепочку? Обед с русалками? Ну, обед ты уже съел, а вот тебе и русалки. Любуйся, наслаждайся - здесь это совершенно бесплатно, так что, как говорится, просю.

    -  Ну ты меня и крутанул… - восхищенно признал Леха. - Значит, они тут бесплатно. А я-то думал… Да если б я знал!

    -  А если б знал, - вполголоса пробормотал эльф, - пришлось бы тебя обманывать на чем-нибудь другом…

    В проход между столиками выплыли три голубоватые фигуры. До полу стлались длинные волосы, руки выписывали в воздухе плавные линии. Насколько Тимофей мог разглядеть, внизу у этих русалок было действительно что-то вроде хвоста - бедра, в которых намек на раздвоинку сверху все-таки был обрисован, затем перетекали в один общий ствол, кончавшийся у пола одним округлым диском. На манер гигантской присоски. Края диска-присоски двигались, трепетали, перетекали по полу, сопровождая это передвижение волнистым колыханием краев. Одежды на русалках не было. Сверху выдавались обильные женские прелести, полузанавешенные пеленой голубовато-серых волос, слипшихся в жгуты. Влажно мерцали сине-серые глаза, словно сотканные из тумана - и поймавшие в зрачок бледный далекий свет. Холодный свет далекой звезды в тумане…

    -  Одалиски… - пробормотал Тимофей. - Из гарема султана.

    Русалки скользили по полу, плавно и мягко выписывали на нем арабески, сплетали собственные тела в замысловатые узоры. Завораживающие стройные станы плавно перемещались в такт напряженно поющей музыке, покачивались, извивались… Тонкие русалочьи руки то и дело взмывали, переплетались вверху в узлы и дуги, вновь опадали - медленно так, грациозно. Танец был прекрасен, танец завораживал - и одновременно чем-то неуловимо напоминал скольжение медузы в толще воды. На память Тимофею тут же пришли щупальца медузы, отталкивающиеся от воды, длинные, почти такие же грациозные, как и руки русалок, и так же одновременно плавно и стремительно взлетающие вверх и отжимающиеся вниз. А еще колышущиеся в воде мягкие края медузы… и ее стрекательные клетки посередке.