Но это были его личные ассоциации. А в остальном девушки смотрелись неплохо, отлично даже смотрелись. И бедра у них изгибались крутыми гитарными изгибами, и грудь у красоток подводного мира, по слухам обольщавших еще небезызвестного Садко, была совершенно исключительных форм - в виде идеальных полусфер, украшенных поверху нежно-голубыми ягодками сосков. Монстры вокруг балдели почти так же откровенно, как и простодушный Леха рядом с ними…

    Музыка вдруг зазвучала еще быстрей, барабаны забили в тревожно-быстром ритме африканских тамтамов. Русалки, занимавшиеся до этого исключительно завлекательными телодвижениями под плавную музыку, тоже чего-то заволновались и принялись выписывать своими роскошными бедрами такие махи в стороны, что бедный Леха аж подскочил. Крышка стола глухо брякнула. Уж не известно, чем он там об нее ударился - надо думать, коленкою.

    Эльф фыркнул, поднялся из-за стола:

    -  Ну, кто куда, а я спать.

    -  Я бы тоже лучше… э-э… удалился… - начал было Тимофей.

    Но Вигала его перебил:

    -  Так в чем же дело? Айда…

    -  Леха, ты идешь? - поинтересовался Тимофей. - А то мы тут спать собрались.

    Браток, весь ушедший в созерцание высокоэротичных русалочьих танцев на заднем плане, только молча покачал головой - нет.

    Тимофей тоскующе осмотрел потолок, где за перекрытиями на втором этаже пряталась их комната с ужасно уютными на вид койками. Потом перевел глаза на стоявшего у столика эльфа и изобразил на физиономии этакую печальную покорность судьбе-злодейке - мол, и рад бы уйти, да не оставлять же бедолажку-братана на произвол судьбы…

    Эльф пожал могучими плечами.

    -  Что ж, сенсей, если хочешь, оставайся тут с ним за компанию. Хотя смысла в этом нет. Здесь Леху никто не тронет, это место - специально для чужаков. И тут, между прочим, на каждый стол и каждый угол наложены особые охранительные чары под названием «И тронуть ты не моги нашего гостя». Маги-псионики потрудились, они мастера налагать чары, управляющие чужим разумом… Тут даже самый злой ворог не посмеет на бедняжку-постояльца свою злокозненную ручищу поднять! Так что можешь оставить здесь нашего не в меру пылкого братка со спокойным сердцем. Опять же Гондола присмотрит - и за ним, и за русалками. Ему свой кордебалет беречь надо, а уж постояльцев и вовсе - лелеять как родных… А вообще, поступай как знаешь, Тимофей. И чего, спрашивается, я мешаюсь? Тут в конце концов экзотические танцы, уж-жасные удовольствия… Так что… гм… танцуй, пока молодой, Тимофей! А я лично - спать…

    Тимофей тоскливо проводил взглядом эльфа, размашисто зашагавшего к выходу из залы. Ну что тут скажешь? Нет, не жаждалось ему что-то прелестей экзотической любви. И уж-жасных удовольствий - тоже, собственно говоря.

    Безумно хотелось совсем другого - молча завалиться в койку и там уснуть. А потом спать много и долго и чтобы никто не беспокоил, никто не подбегал с побудительными воплями, не предлагал исполнить два желания поочередно - одно неприятное, другое героическое - как то случилось прошлой ночью… Прошедший день, начавшийся побоищем с тараканомонстром и закончившийся вдовой мага Брандмауэра, тоже здорово измотал учителя тюк-до.

    Только Леху это, похоже, не коснулось - тот сидел себе на стульчике свеженький как огурчик, даже подпрыгивал в такт особо жарким русалочьим па.

    Что ж, каждому по потребностям - особенно когда у них есть на это способности… Тимофей устало встал. И самым серьезным тоном, на который был способен, сообщил Лехе:

    -  Слушай меня, чадо.