И вышли на берег. Безбрежное желтоватое море катило перед ними свои волны, мелкие, частые. Накатывание волн на крупную прибрежную гальку рождало тот самый плеск, который они слышали, находясь в комнате. И где-то неподалеку звенели голоса. Предположительно - женские. И также предположительно - голоса раздавались во-он из-за того крупного валуна, что прилег на песок усталым бизоном по левую руку от Тимофея…

    За валуном на гальке лежали те самые чудные создания, которые вчера занимались в зале их гостиницы сладострастными телодвижениями под барабанную музычку. Сложившиеся в полукружья хвосты плавали в воде, перед дамами на гальке была разложена желтоватая скатерка. И на ней лежали неизвестные Тимофею яства - все в скучно-желтых тарелочках, с салфетками и целой кучей вилочек со всех сторон.

    -  Здорово, девицы! - зычно рыкнул эльф. - Гм… Исполать вам или что-то там еще такое…

    Девицы ответили взрывом щебета на неизвестном языке. Потом одна - видимо, наиболее подкованная в языке д'эллали из всей троицы - сказала до невероятности кокетливым тоном:

    -  Ах эльф, душка… Ах, а у меня всегда так сильно начинает кружиться голова, когда ты принимаешься суровым тоном по-мужски изъясняться…

    -  Да уж, вот такой я обаятельный, - философским тоном заметил эльф, отпуская руку Тимофея и принимая небрежную позу - с опорой на близлежащий валун. - Давно не виделись, красавицы. Гм… Ваши нежные лики греют мне кровь или что-то там другое. И грудь наполняют энтузиазмом чуть ли не первой любви…

    В голосе эльфа звучала нотка неприкрытой скуки. Похоже, общение с русалками Вигалу не особо радовало. Ну да - грехи утомляют подчас не меньше, чем добродетели…

    -  Ах эльф, - манерным тоном произнесла интеллектуалка с рыбьим хвостом и закатила глаза вверх, так что вместо соблазнительных томно-синих очей глазам Тимофея и Вигалы предстали сплошные голубиные яйца. - Ты всегда так очаровательно комплименты говоришь! Прошу, говори еще! А что касается того, что мы давно не виделись - то да, мы с тобой уже целых шесть дней не встречались…

    -  Это был не я, - холодно известил даму эльф. - Но это все равно. Мы все как одна семья - братья, сестры, все такое. И не важно, кто именно из нас у тебя был - я или другой эльф. Скажи, Чурилла, куда вы дели вашего вчерашнего обожателя?

    -  Кого-кого? - недоуменно спросила Чурилла.

    Эльф подобрался. Теперь в его позе - с согнутой в локте рукой, которой он опирался на валун, и с ногой, полусогнутой и выставленной вперед, - не было и тени прежней легкой вальяжности. Скорее в ней заключалась звериная готовность ко всему. К прыжку вперед, к удару кулаком в челюсть…

    -  Поясняю, - раздельно сказал эльф. - Мы вчера были в зале с нашим другом. Глядели на ваши танцы. Потом мы ушли. Наверх, в нашу комнату, спать. А наш друг остался. У него имелись при себе эти самые… пукели. Которые вы все, женщины, так любите. А сегодня утром мы его стали искать. Имеется в виду - нашего друга. И хозяин гостиницы заявил, что искать нашего друга следует у вас. Спрашивается - где наш друг?

    -  Чего-чего? - снова изнеженным тоном булькнула Чурилла.

    Эльф поморщился.

    -  Вы кого-нибудь к себе вчера приводили?

    Чурилла томно откинулась на спину, со страстью прикусила жемчужными зубками прелестную синеватую губку. Сладенько вздохнула.

    «Брр!» - пронеслось в голове у Тимофея. И в желудке отчего-то враз похолодало.