Цепочка бледно-желтых носильщиков уже потянулась вдоль берега. А палуба парохода вновь опустела. Трепетали над бортами флажки, раздуваемые свежим речным ветерком, поблескивала под солнышком белая краска на поручнях. В общем, на судне была полная тишь да гладь.

    И по-прежнему не слышалось ни криков детей, ни прочего шума-гама. Если это и был местный речной город, то с детьми в нем явно что-то случилось. Или они здесь молчаливые сверх всякой меры, или их тут и вовсе нет…

    Зато на палубе сиротливо стоял и три громадные круглые корзины, оставленные чуткими аборигенами для своих гостей.

    Земляне во главе с Вигалой взвалили ноши на широкие плечи и потащились по крутому бережку вслед за процессией из местных.

    Там, где лежал их драгоценный дракон Эскалибур, вольготно завалившись на один бок и закрыв чуть ли не целую поляну громадным брюхом в нежно-розовых подпалинах, их ждала груда корзин, пирамидой уложенных друг на друга. Носильщики молчаливой цепочкой стремительно утекали назад.

    -  Странный народец, - решил наконец высказаться Тимофей. - А вы заметили, как тихо у них на корабле? Ни детей, ни местного варианта собак. Даже куры не квохчут. Местные куры, я имею в виду. Тишина - и только мертвые с косами стоят…

    -  Не обижай несчастных женщин, человек, - строго сказал эльф.

    -  Женщин?! - изумился до глубины души Тимофей. А ему-то показалось, что он видел сплошь мужиков, да еще и до крайности уродливых…

    -  Ну да. В этом поселении живут одни женщины. Всех мужчин забрали сигворты. И давно.

    -  А это еще кто?

    -  Пошли, покажу…

    Эльф развернулся и широкими шагами направился куда-то в глубь леса.

    Леха выпучил глаза, вопросительно уставясь на Тимофея. Тот в ответ только недоуменно пожал плечами, затем тоже выкатил глаза и состряпал на морде лица соответствующее выражение. Мол, раз уж сами проявили идиотское любопытство, то теперь хочешь не хочешь, а придется идти в лес с этим бо-ольшим и незнакомым дядей, смотреть, чего он там покажет… Хоть, мол, и страшно- аж жуть! И поспешил вслед за эльфом. Леха враскачку последовал за ним.

    Метров через двести между гигантскими стволами-колоннами заблестела речная гладь. Еще одна речка? Или изгиб той, на которой стоял белый пароход? Тимофей уточнять не стал. Вигала стремительными шагами промаршировал до прибрежной кромки земли и спустился к самой воде. Затем встал на болотистой полоске берега. Два человека догнали его, выстроились по бокам.

    В полупрозрачной зеленой толще воды плавали какие-то фигуры. Метрах в трех от них. Леха сквозь зубы восторженно матернулся, оперся о колени, наклонился вперед. Тимофей тоже вгляделся.

    Фигуры не плавали, фигуры застыло держались на месте. Вытянуто и застыло, как подвешенные - или же просто прицепленные - к чему-то невидимому. Вполне человеческие фигуры, судя по их очертаниям.

    Даже слишком человеческие. Тимофей ясно различал со своего места круглые очертания бедер, выступающие кое-где заостренные холмики грудей. Теперь понятно, почему Лехин мат звучал чуть ли не в поэтических тональностях. Приблизительно в духе оды из мата - «о, е.„, ну, а это вообще е…».

    -  Это что, опять женщины? - напрямик спросил Тимофей у Вигалы, успевшего шагнуть назад и теперь спокойно стоявшего на травке. - И там женщины, и тут женщины. Это что, планета амазонок?

    -  Мир, а не планета, человек.

    -  Тимофей, а не человек, Вигала.