Чэн Шу знал о моей… ну, скажем, проблеме. Поэтому сам вышел проверить, как его будущий зять себя чувствует после ранения и не превратился ли он в беспомощного идиота. Надеюсь, я его убедил в своей состоятельности. Хотя эти его вопросы про наследника… Проверка, или он правда дед, желающий поскорее увидеть внуков?

Тут в городок вошла небольшая процессия из пяти девушек, это были моя невеста и четыре сопровождающие ее служанки. Юэлян, к которой я уже привык в облике воительницы, оделась в платье, уложила волосы в сложную прическу и водрузила поверх этого какую-то ажурную конструкцию из металлических цветов. И без того красивая, сейчас она походила на нимфу.

Те из свиты Чэнов, кто замечал девушку, приветствовали ее с преувеличенным почтением (в смысле, кланялись ниже, чем стоило бы в адрес младшей дочери своего господина), но при этом с искренней радостью. Кажется, Юльку при дворе папы любили. Что неудивительно, в общем, для самой младшей в семье девочки и явной фаворитки отца.

Меня в окне она заметила. Я помахал ей рукой, но она не отреагировала, видимо, сочла это неуместным. Мне осталось только головой покачать — ох уж эти китайские правила приличия!

— Старший брат!

Тяжело ступая, так, что даже половицы жалобно скрипели, вошел Великий Воин Лю Юй. Зачем-то поклонился, хотя мы были одни, и замер так. По опыту общения со своими побратимами, я уже знал, что такое их поведение свидетельствует о серьезности ситуации, о которой они хотели бы сообщить.

— Быкоголовый, зачем ты кланяешься мне? Я старший брат или хоу? Сейчас?

Проклятое косноязычие не дало мне полностью передать смысл того, о чем я подумал. Однако привычный уже к этому Лю Юй кивнул и выпрямился.

— Наш гость, отец твоей невесты, прибыл в сопровождении целой армии! — доложил он. — С ним пришло не менее пятнадцати тысяч воинов, они встали в половине дневного перехода. Об этом сообщила Гу Вайцзинь.

Амазонка сегодня отвечала за контроль периметра и разведку. Заметила армию Чэна. Я все еще не понимал причины такого серьезного и обеспокоенного тона своего побратима.

— Это неправильно? Идет война, он осторожен. Нет?

— Тогда почему его войско так далеко от того, кого должно защищать?

— Он выехал утром. Они последовали за ним. Много людей идет медленно, мало людей идет быстро. Нет?

— Войско Чэна не движется. Оно стоит лагерем в тридцати ли на юг и не собирается вставать на марш.

— Чэн Шу не хочет обременять меня? Здесь мало продовольствия. Если они придут, я должен буду кормить его. Нет?

— Старший брат! Они неподалеку от своих земель! С продовольствием не должно быть проблем.

— Слушай, Бык. Я не понимаю. Что ты хочешь сказать?

Я в самом деле недоумевал. Что желал сообщить побратим? Пятнадцать тысяч воинов — это проблема? Чэн Шу из союзника превратился во врага? Что, во имя Гуаньинь?

— Старший брат, я беспокоюсь! Чэн Шу привел с собой армию — хорошо. Зачем она встала так далеко, за пределами маршрутов наших разведчиков? Почему она стоит, но находится в состоянии полной готовности, словно собирается немедленно выдвинуться? Почему Чэн Шу ничего не сказал о том, что с ним столько воинов?

Параноидальный настрой побратима передался и мне. А в самом деле почему? Что за тайны? Мы же почти родственники! Или он сменил сторону? Но к кому бы он переметнулся? Тут на Юге, кроме нас с ним, больше никого и нет! А может, в этом и проблема?

Даже головой пришлось потрясти, чтобы выбросить этот явный бред! Но при этом я решил немного перебдеть.