Переговоры с владетелями-соседями ни к чему не приводили. Отвечали они охотно, в письмах называли меня «царственным братом», но в ответ на вопрос о пошлинах только руками разводили. Мол, пираты совсем от рук отбились.

«Мы тратим огромные суммы на содержание речного флота! — писали они. — Естественно, расходы на это мы пытаемся возместить с таможенных пошлин. А вы разве поступаете не таким же образом, достопочтенный хоу Вэнь?»

«Блин, нет! — хотелось написать им в ответ. — Флот не жрет столько, сколько вы пишите, я бюджеты Стражи каждый месяц подписываю! Это вы там что-то мутите, крысы китайские! И флота вашего, речного, про который вы мне тут трындите, я в глаза не видел!»

Но доказывать им свою правоту было совершенно бесполезно. Как и предлагать последовать моему примеру и ввести на всей реке режим «максимального благоприятствования» торговле — это ведь всем принесло бы выгоду. Соседи на каждый мой аргумент находили отговорки и продолжали держать пошлины на прежнем уровне. Причем было такое ощущение, что только для меня!

Подозрения превратились в уверенность, когда одна из моих «птичек» принесла новость. А да, я же еще заделался «мастером над шептунами»[2] и всячески развивал сеть веселых домов по своим городам. Которая наконец начала давать всходы.

В открывшемся недавно публичном доме в Синьду работала приезжая примадонна. Дивной красоты и грации китаянка — это даже Юлька признавала, а ведь она была жуткой ревнивицей. Звали ее Ли Лихуа, и после сделанного ей выгодного предложения, согласилась работать на меня шпионкой.

Она, собственно, и рассказала, что с владетелем города Лулина по имени Юн И встречался эмиссар моего тестя. После чего без всяких на то причин в соседнем уезде вдруг активизировались разбойники, и тамошнему барону пришлось отряжать на борьбу с ними чуть ли не половину своих вооруженных сил. Что, разумеется, тут же сказалось на размере таможенных пошлин — Юн И ведь хотел обеспечить безопасность купцов!

Сложить одно с другим было уже несложно. Дядюшка Шу, рушивший сперва мою речную торговлю, взялся за сухопутную. Прогноз доходов на следующий месяц впервые за все время показал минусовое сальдо. Если так пойдет и дальше, через пару-тройку месяцев придется запускать процедуру банкротства и продавать слишком дорогие активы. Например, отказываться от содержания личной флотилии в тридцать морских джонок. Да и расходы на Стражу Длинной Реки сокращать. Чего я по понятным причинам делать не собирался.

Не знаю, чего этот старый лис так на меня взъелся? Все же нормально было! Дочку его не обижал, живем душа в душу, хотя вместе до сих пор не спим. К тестю со всем уважением — до сих пор с содроганием вспоминаю ту дыру в бюджете, которую пробил его визит в Куст Бегонии. Так чего еще ему надо? Сам хочет на юге править? Слишком много сыновей, между которыми придется делить свои два города? Обида за то, что кровиночка вместо отца выбрала какого-то левого мужика? Так тут сам виноват — кто заставлял соглашаться на договорной брак?

В общем, достал меня этот усатый! Настолько достал, что я был готов идти на него войной! Ну, серьезно! Как еще этот клубок противоречий распутывать, если не в стиле Александра Македонского?

— По моим сведениям, финансовые возможности Чэна Шу подходят к концу, — сообщил Мытарь на совете, который я созвал по поводу грядущего экономического кризиса. — Те подарки, которые он сделал соседствующим с нами баронам, чтобы настроить их против нас, истощили его казну.