«Луна, у тебя получилась!» — воскликнул я радостно, но ответа от невесты не получил. Надо полагать, девушка вложила в выстрел весь свой оставшийся резерв, после чего рухнула без сил.

Мелькнуло чувство вины — какая же ты все-таки бесчувственная скотина, Леша! — которое я, впрочем, без труда подавил. Во-первых, Юлька сама вызвалась (ну, ладно, я немного ее к этому подвел, да и она будущему мужу хотела угодить!), а во-вторых, сейчас было очень неудачное время, чтобы предаваться самобичеванию. Вот возьмем город, тогда и буду сидеть рядом с девушкой и всячески ее жалеть. Чай там в постель, круассаны со сгущенкой, и все такое. Но потом. Сегодня война.

«Тигр — Пирату. Залп».

Ошарашенные и деморализованные желтые еще пытались прийти в себя, терция Быка только начала, перестраиваясь на ходу, втекать в город, а с неба на защитников уже падали огненные стрелы.

Хоть Ган Нин был в душе гусаром, как управляться со стрелками, он тоже знал. За те несколько залпов, которые выкосили обслугу орудий, его люди хорошо пристрелялись. И теперь их залпы, со всеми нужными поправками, ложились ровно туда, куда было нужно — на головы желтых.

Стреляй мы по готовому к такому нападению отряду щитовых копейщиков, толку было бы чуть. Тут не древний Рим, но что такое построение «черепаха», здесь тоже знали прекрасно. Более того, данный защитный порядок — это я в трактатах вычитал — считался уже изрядно устаревшим, так как позволял лишь стоять.

А вот когда внутри строя взрывается «стрела И», а потом на головы развалившемуся войску начинает падать огненный дождь, эффект совсем другой. Смертельный.

Ну и Бык. Представить себя на месте простого пехотинца: тебя только что сбило с ног мощной воздушной волной магического взрыва, в голове шумит, вокруг стонут и кричат раненые товарищи, а с небес с гудением рушится огонь. И будто этого недостаточно, вдруг из темноты за сожженными воротами с ревом вылетает здоровенная фигура Воина, крутящего над головой алебардой, как вертолет на холостом ходу. А за ним — сотни воинов. И все хотят тебя убить.

Деморализованные, напуганные, понесшие серьезные потери желтые даже боя не приняли. Те, кто мог стоять на ногах, использовали их по прямому назначению — побежали. Стоящие поодаль за пехотой стрелки дали один жиденький залп, который, впрочем, не нанес моим солдатам какого-то внятного вреда, после чего противники и сами бросились наутек. Битва превратилась в преследование.

В другое время я бы только порадовался. Враг бежит, мы преследуем — значит, все хорошо, да? А вот нифига! Мой пусть и не самый значительный опыт говорил, что с этого момента управляемость в армии рушится на самое дно. Солдаты в строю, они как нитки в куске ткани. Связанные друг с другом сотни человек уже являются чем-то большим, чем просто люди. Это — сила. Не обязательно непобедимая, но всегда — грозная. Единый организм, способный справиться с чем угодно.

То же количество бегущих в страхе людей — это уже не сила, а мясо. Тупое, не разбирающее дороги, желающее только продлить миг своего бессмысленного существования. Преследующие их не намного более опасны. Потому, что ведет их не воля, а инстинкты. Только не страх, а жажда убийства. Не думающие о защите, желающие как можно большее количество врагов насадить на копье, такие солдаты неуправляемы, а оттого опасны даже для себя.

«Тигр — Пирату. Не стрелять! Не стрелять! Тигр — Быку! Останови свое чертово стадо! Они же сейчас сами себя поубивают!»

Минуту назад я имел три боеспособные группы воинов: две терции и несколько отрядов стрелков.