— А если бы об этом узнали враги, братец Нин?

— Вот! Вот именно! Я горд тем, что мой названый брат так умен и прозорлив, что предвидит все возможные последствия!

— Прошу тебя, я не достоин этой похвалы!

— Но ведь именно ты поднял вопрос о врагах и их возможной осведомленности!

— Любой бы подумал об этом, братец Нин.

— Не знаю, не знаю! Я вот, братец Юй, об этом не подумал. Впрочем, чего ждать от простого рубаки вроде меня…

— Прошу тебя, брат! Не принижай своих достоинств! Всем известно, что ты не только смел, но и умен. Иначе зачем бы ты записывал все эти мудрые изречения, многие из которых, к слову, принадлежат нашему старшему брату?

В этом месте два этих тролля восьмидесятого разряда поднялись, сложили руки перед собой и синхронно мне поклонились. Я, не в силах больше сдерживаться, рассмеялся.

— Короче, трепачи пустопорожние! Да или нет?!

Гогот двух этих орясин был мне ответом. Точнее, сперва смех, а потом уже слова:

— Конечно, старший брат, мы сделаем это для тебя!

— Когда еще представится такой случай — завалить на спину настоящую Хули Цзин!

— Ее дочерей, братец Нин, только ее дочерей. Но, если и их достойной родительнице потребуется немного моего ци, я и ей не смогу отказать!

— Как и я, братец Юй! Как и я!

Я только глаза прикрыл и взмахом руки велел болтунам выметаться. Подумать только, а я еще опасался, что мое предложение их возмутит! Да они на лесную корягу полезут, если она будет иметь хотя бы отдаленное сходство с женщиной!

* * *

[1] Фу́рри (от англ. Furry) — покрытый мехом.

Глава 45. Герой находит вражескую армию

Было бы здорово дождаться того момента, когда Хули Цзин окончательно запутает засадный полк желтых, принять новых подданных под руку и только потом отправиться воевать с прежним владетелем этих мест — Юн Вэйдуном. Но, увы, такой роскошью, как время, я не располагал. Каждый день, в который я не преследовал вражеского генерала, его армия росла, а значит, увеличивались и будущие потери моей.

Поэтому через сутки после заключения моими капитанами договора с жителями реки (главным образом с их лидером — лисой-оборотнем) я повел войска в поход. Бык с Пиратом в кои-то веки не ехали рядом со мной, зубоскаля и рассказывая небылицы о своих похождениях, а тряслись в обозе, ушатанные дочками Хули Цзин до состояния вареных овощей. Так что компанию мне составляли Чэн Юэлян и Мытарь, чьего присутствия требовали правила приличий — несмотря на помолвку и походные условия, я до сих пор не имел права оставаться со своей невестой наедине.

Четыре дня марша ничего не происходило. Армия неутомимым катком двигалась через леса и рисовые поля, преодолевала мелкие речушки, взбиралась на сопки и спускалась с них. К вечеру разбивала лагерь, освещая местность тысячами костров, а к утру собирала его и двигалась дальше.

Из происшествий были лишь стертые ноги (полторы сотни пехотинцев попали в походный госпиталь Матушки И), сбитые подковы у конницы (к третьему вечеру Прапор доложил о низком качестве металла, который мы приобрели в Юйчжане, за что получил от меня разнос — закупками занимался именно он), — и дизентерия, которая снизила темп нашего передвижения вдвое. К счастью, последнее китайцы, по крайней мере, южане, умели прекрасно лечить, и уже к исходу третьего дня скорость армии вернулась к штатной.

Уже привыкнув к отсутствию тайм-киллеров, всех этих залипаний в телефоне, игр, чатиков, просмотра мемов и еще сотни занятий, из которых состояла моя жизнь в двадцать первом веке, я проводил время в походе с пользой.