Надо бы и мне к этой игре подключаться. Активировать сберегаемую до сих пор технику «небесного взора» и точечно указать, куда, кому и когда бить.

Покрепче ухватившись за луку седла — там, похоже, отпечатки моих пальцев останутся, — я устремился духом в небо. Совершил быстрый «круг почета» над полем битвы. Убедился, что резервов Юн Вэйдун практически не оставил — только небольшой заслон на случай прорыва защитников Пояна. И рванул было к сражению, но тут заметил, как из ворот осажденного города высыпают люди.

Со всей доступной моему духовному зрению скоростью я устремился к ним. Два удара сердца — и передо мной предстала картина, от которой кровь в жилах застыла. Три (плюс-минус) тысячи человек пехоты и максимум сотня конницы, во главе которой красовалась одетая в мужской костюм и броню, но по-прежнему узнаваемая фигурка. Юэлян Чэн.

Она размахивала мечом, что-то выкрикивала, и, подчиняясь ее приказам, защитники города строились в атакующий строй, который вскоре должен быть ударить в порядки желтых с тыла.

Чертова девка с занозой в заднице! Сидела бы в городе, чего ее за стены понесло?! Она что, не понимает, что создает угрозу всему, чего я тут уже успел добиться? Если сейчас Юн Вэйдун сообразит, какой подарок скачет к нему в руки, всем моим достижениям хана! Дочка Чэна попадет в плен и хорошо, если не погибнет!

Че-е-ерт!

На остатках отпущенного мне техникой времени, я вернулся к сражению, пролетел над каждым из своих полков, фиксируя в памяти каждую деталь, но не тратя времени на ее осмысление. И вернулся в тело. Выматерился на русском — гуаньинь-переводчик так и не научился справляться с ненормативным великим и могучим — и принялся отдавать приказы.

«Тигр говорит Быку. У тебя по левую руку желтые давят на порядки Прапора. Дай залп им в спину».

«Тигр говорит Пирату. Не переходи в контрнаступление, твоя задача стоять. Если откатились, дали возможность маневра, стреляй по отступающим, но не преследуй!»

«Тигр говорит Мытарю. На твой строй самое слабое давление. Помоги Фениксу».

И так далее. За каких-то пару минут я убедился, что хаос на поле боя вполне управляем, войска не дрогнули и успешно перемалывают залезших в ловушку желтых. Командиры терций были бодры и полны уверенности, что все получится.

«Тигр говорит Амазонке. — Я видел, как конница отсекла преследователей Карпа и вернулась на свои места. — Время. Вся пехота втянулась в бой, стрелки остались без прикрытия».

«Поняла. Выполняю».

«Еще одно… — я замолчал на пару секунд, принимая решение. Рушить план сражения из-за одной вредной китайской аристократки не хотелось, но планы ведь никогда столкновения с реальностью не переживают, верно? — Там моя невеста вывела защитников из города, собирается ударить желтым в спину».

«Не-е-ет! — мгновенно все поняла женщина. — Какие демоны ей нашептали эту замечательную мысль?!»

«Посмотри, чтобы с ней ничего не случилось, ладно?»

«Сделаю, что смогу», — отозвалась Амазонка и «отключилась».

Я с удивлением осознал, что часть меня — трусоватого и самовлюбленного консультанта из «Эльдорадо» — желает гнать коня и нестись сломя голову на спасение своей будущей жены. Вот уж от кого не ждал-то!

Другая моя половина, хладнокровный Стратег, которым я тут понемногу становился и который спокойно отправляет в мясорубку битвы тысячи людей, требует оставаться на месте и наблюдать за сражением. В этом коротком, но яростном поединке победил второй. Не приводя никаких доводов, кроме одного — здесь ты нужнее.

И, как показали дальнейшие события, Вэнь Тай был прав.

В рисунке боя, наблюдаемом мной с холма, вдруг произошли изменения.