— В общем, хорошая песня! — подвела итог Леу. — Хотя про меня можно было бы и побольше! Про грацию там, про красоту…

— Про добрый нрав… — добавила Рагна.

— А то ж!

И обе захихикали.

Ну что ж… хоть кто-то хорошо проводит время.

* * *

После обеда мы отправились в поместье Габриэля. Девушки живо обсуждали песню, непрестанно фыркая и откровенно хохоча. Сошлись на том, что это не иначе Кэт кому-то насплетничала во время торжеств, а этот кто-то потом не поленился и навел справки про барона Ильмора. Колина они все же отмели по зрелому размышлению: он не стал бы так рискованно шутить над Рагной, которую ценил как ученую корреспондентку.

Я чувствовал большую неловкость, но в такой ситуации ничего не поделать: песня уже ушла в народ, не кидаться же с кулаками на каждого менестреля? Только дураком себя выставишь. Придется демонстрировать спортивное отношение.

Так-то я не страдал: про меня могли бы и похлеще чего-нибудь сочинить, подумаешь, дело житейское. А вот что жены мои стали героинями полупохабной песни — это неприятно.

С другой стороны, пришла мне в голову утешительная мысль, пиар — это всегда пиар! Если песню полюбили, если мы стали популярны как бренд («Избранник Любви и его боевой гарем!»), то, может, и наши деловые предприятия лучше пойдут? И герцог Прен с семьей меньше проблем Рагне смогут доставить? Тогда оно стоит того.

Поместье Габриэля Лираэнна по прозванию «Справедливый» встретило нас, что удивительно, плотно закрытыми воротами. Помню, в прошлом году их держали открытыми постоянно, там возле створок лопухи росли! А сейчас что случилось?

На мой стук выглянул пожилой работник, один из местных дедов с повадками опытного воина.

— Прошу прощения, добрые господа, — сказал он. — Хозяин не велел никого пропускать!

— Доложите, что к нему мессира Рагна Брейдау, баронесса Ильмор, по его приглашению! — сказала Рагна. — Вместе с мужем, бароном Ильмором.

— Баронесса Ильмор? — уточнил старик. — И барон Ильмор? Это, выходит, Избранник Любви… — Он запнулся.

— Он самый, — сказал я любезным тоном. — Ты не помнишь меня? Я в прошлом году с Габриэлем на Темного властелина ходил. Так что уж доложи ему, что прибыли старые соратники!

— Ладно, ваша милость, — сказал привратник, как мне показалось, не очень охотно. — Сейчас отправлю мальчонку ему сказать.

Про себя я гадал, с чего это пожилым рыцарем овладела такая мизантропия — неужели какое-то горе? Он мне ничего об этом не писал, вообще у него были скупо-официальные письма… Неужели с его детьми, внуками или правнуками что-то случилось?

Мы ждали довольно долго, и вдруг услышали за воротами шушуканье, спор…

— Что там у вас⁈ — крикнул я.

— Господин не просыпается! — крикнул отчаянный мальчишеский голос. — Не могу его добудиться!

У меня упало сердце.

— Открывайте ворота! — велел я самым грозным тоном, на который был способен.

— И быстрей! — резко и холодно добавила Рагна. — Я ученый некромант, если вашего господина можно спасти — я его спасу!

Ворота заскрипели, отворяясь. Слишком медленно!

Только бы мы не опоздали!

* * *

Слушать песню в современной обработке:

Глава 14

Еще один сподвижник

В особняке Габриэля ничего не изменилось с прошлого года. Снаружи — то же большое старинное каменное здание простейшей архитектуры, похожее на наш собственный дом. Только у старого рыцаря имелась большая терраса с перголой, увитой диким виноградом, а у нас ни до чего подобного руки пока не дошли.