В общем семейный совет закончился на оптимистичной, конструктивной ноте. Мы все радовались грядущему пополнению, а Мириэль если и не особенно радовалась, то негативных эмоций тоже не испытывала. Скорее, она настороженно относилась к такому развитию событий. Даже сказала:

— Ну что ж, не знаю, какой я буду матерью, но Андрей будет великолепным отцом, это точно!

— Не знаю, какой матерью ты будешь, но точно не будешь плохой, — твердо сказал я ей.

Ханна просто откровенно радовалась и уже планировала детскую. Рагна тоже радовалась — но, кажется еще, заранее стрессовала насчет возможных проблем почище Мириэль! И не то чтобы ревновала, а очень сильно завидовала.

— Я не очень стремилась к романтическим отношениям, но родить ребенка когда-нибудь хотела, — объяснила она мне, когда мы остались наедине через день или два после нашего семейного совета. — Мне всегда было ужасно любопытно, как это ощущается изнутри, да еще при наличии Ядра Нежизни! Но отложила этот опыт по двум причинам.

— Первая — это твой поиск бессмертия? — уточнил я.

— Да. Было бы глупо рожать ребенка только чтобы потерять его спустя каких-то пятьдесят или шестьдесят лет! Ведь надеяться на то, что у ребенка будет Ядро и он сможет долго омолаживаться — это все равно как надеяться, что мытарь разрешит бедняку не платить налог!

— Ну вот я встречал одного некроманта в Фильде, у которого сын тоже с Ядром Нежизни.

— Ему очень повезло! И не повезло одновременно. Сколько лет мальчику?

— Лет пять, — припомнил я.

— Начинается самый опасный возраст, — вздохнула Рагна. — Конечно, если ребенок просто подумает: «Ах, вы меня не любите, сейчас умру и будете плакать!» — ничего с ним не случится. Но если такие мысли явятся к нему несколько раз, или он начнет всерьез представлять собственную смерть — то смерть вполне вероятна! Причем предупреждение «ни в коем случае так не делай» может как сработать, так и, наоборот, заставить опасные мысли возвращаться, сильно зависит от самого ребенка. Или еще если приснится сон, что умер…

— Ничего себе! Как же вы вообще выживаете⁈

— Вот поэтому нас и мало… Но все не так страшно, где-то в подростковом возрасте сила фантазии и эмоций слабеет, одновременно усиливается волевой контроль. И там уже не так страшно. Я, будучи живой, могла бы детально планировать собственные похороны и представлять, как мое тело препарируют студенты-медики — и ничего не случилось бы.

Я привлек Рагну к себе.

— А вторая причина? — спросил я.

— Какая вторая… а! Причина, по которой я не стала рожать ребенка?

— Да.

— Боялась предложить мужчине интрижку без обязательств — и получить отказ, — усмехнулась Рагна. — С юности у меня осталось представление, что я редкостно некрасивая и необаятельная особа.

— Это полная ерунда, — твердо сказал я ей.

— Спасибо, муж мой, — тихо ответила она.

* * *

Итак, дни в поместье потекли своим чередом.

Уже на следующий день после прибытия я начал знакомить Габриэля с нашими делами: полями льна и других культур (мы посеяли рожь, овес, пшеницу, разбили огород — в основном для собственного употребления, ибо на продажу все это везти не имело смысла: овощи и фрукты здесь отличались крайней дешевизной, — заложили фруктовый сад). Кроме того, старый рыцарь крайне заинтересовался плотиной и нашими планами по строительству системы шлюзов.

Держался Габриэль бодро, хотя мне и казалось, что по сравнению с нашим прошлогодним путешествием он несколько сдал. Кажется, сам старик тоже так считал, потому что ходил как-то осторожнее, несколько раз за день предложил сделать перерыв.