Преподаватель, усталый и явно застрессованный мужик, согласился, чтобы я угостил его в таверне, подтвердил, что да, он учился в Академии, что в городе Нент близ Столицы, она же просто Академия; что звали его преподавателя Веллерт Эйбрахт по прозванию Душелов, и что он действительно рассказывал о том, как отпускал души из жертвенных големов — в двух с половиной случаях. В смысле, в двух случаях отпустил, а в одном душа была слишком повреждена, и Веллерт ничего не смог сделать.

Я многословно поблагодарил препода артефакторики, прикупил у него еще один артефакт для Ночки и вернулся в глубокой задумчивости. Между прочим, сразу же пошел уделить время моей первой жене — я всегда ощущал некоторую вину, что забрасываю ее по сравнению с остальными! Но гигантская каменная лошадь слишком велика и неудобна, чтобы перестраивать под нее весь дом. Мы, правда, сделали внешний вход в нашу главную гостиную на первом этаже, чтобы заводить ее туда, и иногда действительно заводили — но Ночка никак себя не проявляла, стояла и стояла там украшением интерьера.

А так у нее имелся отдельный маленький домик с вольером, чтобы она при желании могла по нему бродить. Двери ни в вольер, ни в домик-конюшню не запирались, но Ночка никогда не проявляла желания покинуть их, если никто за ней не приходил. Правда, она иногда по собственной воли выходила из домика в вольер и заходила обратно, но мы никак не могли уловить системы в этих входах-выходах. Они вроде бы не зависели ни от погоды, ни от чего другого!

Прибыв вместе с Леу из Эйхенау, я нашел Ночку как раз у нее в домике. День был яркий, солнечный, очень живописный — а из вольера открывался чудесный вид на озеро. Казалось бы, любуйся да радуйся! Но Ночка каменной статуей стояла у себя в домике, только алые глаза да грива мерцали алым.

Я подошел к ней, привычно погладил по шее. Ночка потянулась ко мне и ткнулась огромной мордой мне в плечо, совсем слегка. Единственный признак, что ей нравится моя ласка.

— Смотри, что я тебе принес, — сказал я, показывая ей кулон. — Настоящий изумруд, между прочим! Преподаватель из Эйхенау говорит, что это самый сильный артефакт, что у него есть.

Изумруд стоил почти пятьдесят золотых, что несколько выбивалось из бюджета. Но предыдущие артефакты никакого эффекта не оказали, и я подумал, что, возможно, надо взять подороже.

Ночка потянулась мордой, аккуратно взяла цацку у меня с ладони и проглотила ее. Я немного подождал эффекта — минут пять стоял, не двигаясь и поглаживая моего голема. Не дождался, как и в прошлые разы.

— Ладно, — вздохнул я, — подождем. Может, эффект не сразу проявится… Вот отведем тебя на консультацию к этому Душелову, авось он что-нибудь посоветует.

В этот момент в домик заглянула Рагна.

— Когда увидела, что Леу прилетела, так и знала, что ты сразу сюда пойдешь, — сказала она с улыбкой. — Привет, Ночка.

Ночка Рагну проигнорировала, как и всегда. Но все мои жены старались по моей просьбе не забывать, что Ночка тоже человек — или была когда-то человеком. И что она имеет шанс им стать в будущем, если верить Кузнецу (а кому и верить, как не ему!) Значит, надо по возможности и обращаться с нею по-человечески, хоть это и трудно, когда объект твоей заботы не проявляет никакой реакции.

— Ты меня искала? — немного удивился я. — Зачем?

Вроде о финансовых вопросах мы поговорили с утра, а со всем остальным проще было подождать ужина, чем ловить меня по всей территории.

— За этим самым, — фыркнула Рагна. — Кто меня просил еще неделю назад найти способ вызвать богиню Любви на разговор во сне?.