Они сидели на кухне втроем — Ваня, Алексей и Петрович, казалось, задремавший, свесивший лысеющую голову на грудь. В комнате, где лежал раненый, тихо переговаривались гигант Коля и Андрей — лысый и Виталий уехали по домам.

— Ну что, Ваня, удивляешься? — впервые за вечер обратился Алексей к своему другу связно, до этого они лишь перекидывались общими фразами и междометиями. — Не ожидал меня здесь встретить? Я тоже тебя не ожидал.

— Алексей, в чем дело, расскажи, — тихо проговорил Иван Давидович. — Ты давно с ними знаком? Ты знаешь, что это за люди?

— Догадываюсь. Я, Ваня, не из их компании. Я тут как бы пленник.

— Постой, постой, ты тогда ко мне приехал избитый, с планшетом, невменяемый совершенно — не от них ли, случаем?

— От них, от них.

— Слушай, а ты случайно… Нет, боюсь даже спрашивать…

— Давай-давай, не бойся. Другого надо бояться.

— Это не ты в Сашу этого стрелял, в лысого?

— Я. — Алексей внимательно смотрел на Ивана Давидовича. — А ты откуда знаешь?

Ваня вздохнул и поднял глаза к потолку.

— А я его лечил…

— А с чего это ты его лечил?

— Понимаешь, Виталий Всеволодович — друг моего отца. Я его с детства знаю. Он нашей семье много помогал…

— А кто он вообще такой?

— Да черт его знает! Отец говорил, что хороший человек, они очень близки были. Кстати, когда в Штаты поедешь, письмо ему передашь? Он в Нью-Йорке сейчас живет. Может, остановишься у него…

— Ну да, если доеду после завтрашней прогулки.

Иван Давидович замолчал, смотря на Алексея молящими, широко раскрытыми глазами, потом тихо спросил:

— Леша, ты что, серьезно? Ты думаешь, с нами что-то сделают? Я же Виталия Всеволодовича тысячу лет знаю…

— Плохо знаешь. Я вот не тысячу, а пару дней всего, ну, не пару — чуть больше, да и то заочно, а лучше тебя знаю уже, что это за компания. Ваня, я же тогда, перед приездом к тебе, в лесу одного из них убил… А этого, лысого, стрелял, да промахнулся со страху, — шепотом, наклонившись к Ваниному лицу, сказал Алексей.

— Да-а-а… И что, думаешь, с нами будет?

— Не знаю, Ваня, не знаю. Попали мы крепко.

— А зачем вообще в этот лес ехать? Что им там нужно?

— Как я понял, то же самое, что и мне было нужно. Только они что-то знают, что-то конкретное, очень важное, чего я не знаю. У меня была только общая информация о том, что в этих местах шли жестокие бои, большое количество техники, войск, много людей без вести пропало. Потом бои переместились на другое направление, а что конкретно происходило в этих местах, похоже, никто толком сейчас не знает. Очень темная история — информации никакой ни в архивах, ни в книгах исторических, — я горы материала поднял, ничего конкретного. Тысячи людей, сотни единиц техники — куда-то все подевалось, исчезло… А те, кто что-то знал, — одни поумирали, другие молчат. Я не мистик, но иногда кажется, что там какой-то российский вариант Бермудского треугольника. На самом деле, места там тухлые — болота, а где их нет — чаща непролазная. Думаю, просто обе стороны там завязли, не готовы были к таким условиям, специально никто не обучался в ленинградских джунглях воевать, и сгинули они в большинстве своем.

— Да ты что? У нас в области такие места есть?

— Завтра увидишь. Вернее, сегодня уже. Ваня, — он опять перешел на шепот, — надо думать, как нам выбираться из этого дерьма.