— Ага, поиграем, поиграем! — заурчал Антон, подползая к лежащему на полу пленнику.

Оттолкнувшись от пола руками, которые уже обрели определенную свободу, Алексей крутанулся к стене так, чтобы ножки стула прижались к ней. Нападавший неуклюже и тяжело навалился на него сверху, но Алексей только этого и ждал — он завертелся в ослабевших веревках и подтолкнул всем телом горячую тушу, уже ничего не понимающую, обуреваемую диким желанием. Антон перекатился к стене, и одна из ножек стула треснула под его тяжестью. Изо всей силы рванув ногой, Алексей оторвал ее от стула — теперь она была привязана к его освободившейся левой ноге. Антон возился на нем, дышал и хрипел в уши, лез обеими руками между его ног, но сейчас уже не было времени и смысла обращать на это внимание — оттолкнувшись освободившейся ногой от стены, Алексей снова крутанулся на полу, сбросив с себя обезумевшего маньяка, вскинул ногу и сверху вниз, пяткой грохнул его по голове, попав чуть ниже правого уха.

— И-и-и… — взвыл лежащий на полу Антон, схватился судорожно за голову руками и замер.

— Браво, браво! — донеслось со стороны двери. — Хорошая работа. Где практиковался? — Виталий смотрел на Алексея, возившегося на полу, в ослабевших веревочных петлях. Он, похоже, все это время наблюдал за ходом поединка, и по его лицу нельзя было определить, на чьей он стороне. — Коля, — крикнул Виталий, обернувшись, — развяжи парня. Первое действие окончено. Поговорим спокойно.

Алексей стоял на просторной кухне. За столом, уставленным чашками с кофе, пепельницами, вазочками с сухарями и конфетами сидели все остальные: у стеночки — помятый мужичонка Петрович, как понял Алексей, командир банды Виталий, прямоугольный гигант, с которым он дрался возле своего дома, — Коля и самый жуткий из всех — лысый Саша. Он и держал речь, сопровождаемую одобрительными кивками Виталия.

— Вот так, голуби, — обращался он одновременно к Петровичу и Алексею, но не смотрел на них, сосредоточив взгляд на столбике пепла, выраставшем на конце его сигареты, — в лес мы завтра едем все вместе. И вы нас проводите туда, куда нам всем нужно попасть. Ты, парень, — он быстро полоснул Алексея ледяным взглядом и снова уперся глазами в кончик сигареты, — ты не расслабляйся, про должок помни. Я так думаю, что в жизни тебе от него не отмыться. Так что еще будем думать, что с тобой делать. Да, помнится мне, у тебя планшет был тогда в лесу. Карты нам нужны — все, что у тебя есть. Они у тебя дома?

— Нет. — Алексей быстро соображал: если завтра поедем в лес, это самый главный шанс от них оторваться. Они-то не профессионалы в лесных делах — сейчас он это понимал, вспоминая их экипировку при первой встрече и то, что лезли они явно наугад, не зная точно куда. — Нет, не дома. У друга.

— Значит, придется съездить к другу.

— Ну, я не знаю, дома ли он… И вообще, зачем его в это дело втаскивать — он-то ни при чем…

— Никто его никуда втаскивать не собирается. Еще только друзей твоих нам не хватало. Позвонишь, скажешь, чтобы вынес планшет на улицу, и заберешь. Будешь проявлять самодеятельность, придется тебя пристрелить. И моли Бога, чтобы он сейчас был дома! Давай звони.

— И ты, Петрович, поедешь, — продолжал лысый. — На месте разберемся. Надоели вы мне, уроды. Никаких дел с вами нормально не сделать… — Он стряхнул наконец пепел, взял чашку и стал — медленно тянуть кофе, давая понять, что высказал все свои пожелания.

— Ну что замер? — спросил Алексея Виталий. — Сказали же тебе — звони.

Алексей не успел поднять трубку телефона, стоящего на холодильнике, как сработал рефлекс — правая рука его взлетела локтем вверх, блокируя прямой удар ворвавшегося на кухню растрепанного Антона.