Но эти не были обычными, рядовыми бандитами. В том, что они связаны с КГБ, у Алексея уже не было никаких сомнений. Да, против этих трудно найти силу, которая была бы в состоянии с ними Покончить. Они работают на государство. В конечном итоге. Сначала, естественно, на себя. А государство время от времени закрывает глаза на их деятельность. А время от времени — поощряет. Когда ему это нужно. Вот главное зло — те люди, из-за которых все население не верит, что можно добиться чего-то в жизни, руководствуясь законами и Конституцией, вот они — отечественные «крестные отцы».

Ни хрена он для них делать не станет. Пусть хоть здесь обломают свои зубы. Он им удовольствия победы не доставит. Алексей стиснул зубы. «Все, игра в солдатиков стала реальностью, — вернулась давешняя мысль, — да еще какой реальностью». Ну что ж, надо держаться до конца, а то как он потом, зная все про Толика и про этих гадов, сможет спокойно гулять с Катериной, смотреть в глаза ей, Ленке, не побоявшейся отомстить высокопоставленному подонку, пойдя на чистую уголовщину, матери Толика — они же все, особенно Катька, считают его сильным и честным… Вот и подвернулся случай проверить свои силу и честность. Вот оно — ОТК для его души…

— Саша, — услышал Алексей голос Виталия. — Саша, подожди. К битью он, по-моему, привык. Пойдемте, господа хорошие, покурим на кухне, с Петровичем поговорим, подумаем, как нам дальше жить, а Антоша с молодым человеком пока побеседует.

— Ладно, — мрачно отреагировал лысый. — Все равно, дружок, мы с тобой потом отдельно побалакаем. Должок за тобой. — Он повернулся и вместе со всеми вышел из комнаты.

Антон продолжал сидеть на подоконнике, разглядывая пленника. «Что за номера? — подумал Алексей, почувствовав холодок в области желудка. — Что это за тип?»

Словно в ответ на его мысли, Антон поднялся с подоконника, потянулся и медленно стащил с себя черную кожаную куртку. «Фигура прямо как у профессионального культа, — отметил Алексей. — Следит за собой парень». Антон, полуголый, играя грудными мышцами подошел к стулу с привязанным к нему Алексеем и присел перед ним на корточки, продолжая смотреть пленнику в глаза. «Что ему надо? Да это же пидор в чистом виде…»

— Как тебя зовут? — низким, чувственным, прерывающимся голосом спросил Антон.

Алексей отвел взгляд в сторону, уперся глазами в темное окно и промолчал.

— Не хочешь говорить? А зря. Мы могли бы с тобой подружиться. Я хороший друг. Очень хороший. Верный. Ну, так как?

Ночь за окном молчала — шум машин, редких в этот час в широком, прямоугольном дворе, густо заросшем тополями, рассаженными во всех больших городах в сталинские времена: тополя, деревья быстрорастущие, должны были в считанные годы превратить асфальтово-каменные пространства в города-сады. Что в принципе и произошло — в Москве побольше, в Ленинграде поменьше, но каждую весну тысячи граждан теперь задыхались и чихали от аллергии, вызванной проникающим всюду — в транспорт, в магазины, в квартиры — неуловимым тополиным пухом.