Он встал во весь рост, поднял автомат к плечу, прицелился и, выпустив длинную Очередь в лысого и его громилу, пошел вперед, навстречу бандитам. «Как на дуэли», — мелькнула мысль. Единственная — других мыслей не было. Когда он поравнялся с лежащим без движения Ваней, в него стреляли уже оба — Коля опустился на одно колено, и рука, вытянутая вперед, вздрагивала от отдачи пистолета, лысый стрелял стоя, с двух рук. Вылетело боковое стекло в их машине, и сразу за этим Коля, резко откинув голову назад, рухнул навзничь, выронив пистолет. «Попал! — Алексея захлестнула волна теплой радости. — Попал! Есть один!» Он увидел, как лысый юркнул в машину, она тронулась и, убыстряя движение, понеслась прочь. Алексей дал еще очередь вслед и опустил автомат.

Победа! Он их победил. Лысый ушел, но пусть попробует сунуться — Алексей был теперь уверен в себе. После перестрелки пропал почти мистический страх перед этим ужасным лысым Сашей — струсил он, убежал с поля боя. Все. Он проиграл, морально проиграл, а это главное в любой драке.

— Ты цел? — спросил он, наклонившись над Ваней.

— Вроде цел.

— Надо двигать к городу, поздно уже. До станции далеко. Хоть бы на последнюю электричку успеть.

— Лешка, я идти совсем не могу, ноги не идут. Надо посидеть немного.

— Вань, ты что, хочешь в лесу заночевать? Мне-то ничего, а ты замерзнешь. Идти надо. Хотя, может быть, есть смысл задержаться здесь еще…

VII

— Бойцы! — Медведев ходил вдоль школьной, коричневой, в меловых пятнах доски, как учитель на уроке. Это и было похоже на урок — за столами, стоящими в три ряда, сидели ученики — плечистые, одетые в камуфляжную форму, молодые, похожие друг на друга стриженые парни. Они не горбились, сидели прямо, руки у всех лежали на чистых столешницах без обычных ученических корявых надписей и следов от пробы ножей, бритв, просто царапин, со скуки оставляемых повсюду, куда только может дотянуться рука, пока нудный учитель излагает ненужные факты о пестиках, тычинках или параллаксе и интегралах.

Глаза этих учеников, явно уже миновавших школьный возраст, были устремлены на Медведева, полны внимания и ожидания приказа. Любой учитель мог только позавидовать их дисциплине и аккуратности.

— Бойцы! — повторил преподаватель тише, уже доверительно, по-домашнему, опустил на мгновение глаза к полу и снова вскинул голову так, что стал виден влажный блеск наворачивающихся на глаза слез. — Погибли наши товарищи. Сегодня в первом бою мы потеряли их. Вечная им память.

По молчаливой команде Медведева бойцы быстро встали, словно взлетели над столами, почти бесшумно, только зашелестела свободная пятнистая одежда.

— Садитесь, — сказал Медведев. — Садитесь. Товарищи, — голос его окреп, снова налился железом, зазвенел большим, толстостенным колоколом, — дорогие мои ребята, — он играл голосом, понижая его, смягчая и снова взлетая на патетическую ноту, — я понимаю и разделяю ваше, нет, наше общее горе. Я думаю поступить следующим образом.