— Смотрите, какого-то пидора кокнули, — сказала Катя, смотрящая последний выпуск новостей по маленькому черно-белому телевизору, стоящему у Игната на кухне.

«… Сегодня следственной бригадой, прибывшей на место происшествия по вызову соседей, был обнаружен труп молодого человека, убитого выстрелом в голову. По предметам, найденным в квартире, можно сделать вывод, что молодой человек принадлежал к так называемым сексуальным меньшинствам. Хозяина квартиры — доктора наук Виталия Всеволодовича Лебедева — дома не было, на данный момент его местонахождение неизвестно. Объявлен розыск. Есть предположение, что Лебедев похищен одной из преступных группировок нашего города…»

— Ну и дела, — прокомментировал Иван Давидович. — Он еще и доктор наук… А этого пидора мы с Алексеем видели. Так, значит началось!

— Да началось-то уже давно. Это они, похоже, между собой разбираются. Дележ начался. А то, что эта информация пошла в эфир, тоже о чем-то говорит. Этого самого доктора наук они засвечивают, показывая, что он вычеркнут из их компании, им уже не нужен. Нате вам доктора Лебедева, ешьте его с потрохами! Розыск объявлен. Так что, Ваня, может быть, и рано, но можно тебя поздравить — одним твоим врагом вроде бы стало меньше.

— Дай-то Бог.

— Мужики… — В дверях показался Алексей, с опухшими глазами и грязным лицом — он не смог даже толком помыться, а сразу, только успев поздороваться с Игнатом и обнять Катерину, рухнул на диван и заснул. — Ребята…

— Ты что, уже выспался? — перебил его Игнат. — Ты как себя чувствуешь?

— Ребята, я никуда не поеду, не могу. Вместе будем с этой бандой разбираться.

— Это ты брось. — Игнат достал с полки буфета еще одну рюмку. — Выпей вот водочки и брось дурные мысли. Поедешь в свою Америку, как миленький. Тебе же лучше будет. А мы уж как-нибудь здесь перекантуемся.

— Да, Алексей, все будет в порядке. Ты — в Штаты, Ванька в Москву свалит, мы здесь вообще ни при чем. Вернетесь, когда все уляжется, — поддержал Игната Юраня. — Выпьем за твою поездку, чтобы лететь тебе было мягко и быстро.

Алексей сел на выдвинутую Игнатом табуретку.

— Вы думаете, это когда-нибудь уляжется?

— Все проходит, Леха, все. Не нами сказано, — улыбнулся Игнат. — Выпьем!

— Ничего, ребята, не проходит. Что вы такое говорите? Все остается с нами. Чувствую, что никогда мне теперь от этого не избавиться, всю жизнь буду связан этой веревкой…

— Леша, мы в этой стране все чем-нибудь повязаны, не психуй. Нам с утра еще к тебе ехать.

— Зачем? Ах да. Вот черт — так нас же и заметут там как миленьких!

— Отобьемся, — прислонившись спиной к батарее, пробасил Юраня.

— Ваня. — Игнат посмотрел на Ивана Давидовича. — Ваня, смотри, может быть, тебе не стоит завтра с нами ехать? Посидите с Катериной здесь?

— Вот еще! Я-то уж обязательно поеду. Как это без меня? — возмутилась Катя. Она уже опьянела, раскраснелась, заметно повеселела. — Без меня вы вообще пропадете!

— Ладно, ладно. А Ваньке все-таки лучше остаться.

— Да что вы, ребята, я и в лесу был, и всего уже нахлебался. Чем больше нас будет, тем лучше. Поеду я с вами.

Только под утро Катя дозвонилась до Ленки. На кухне говорить было уже трудно — сидевшие за столом приятели старались перекричать друг друга, количество пустых бутылок под столом постоянно увеличивалось. Алексей все время просил добавить — он вдруг стал одержим мыслью, что детям и пьяным везет и завтра, если они поедут к нему домой в подпитии, все само собой образуется.