— Игнат, а помнишь, как мы вот здесь познакомились? — спросил Алексей, когда они проезжали мимо «Горьковской».

— А то! Хотя на самом деле смутно. Я потом все помню, а как знакомились — не очень. Хорош я был.

— Что праздновали-то, ребята? — спросил водитель.

— Да уж, попраздновали. Друг вот у нас в Америку сегодня улетает.

— Ишь ты! Насовсем?

— Да нет, зачем мне насовсем, — вяло ответил Алексей. Не хотелось ему беседовать с водилой — он собирался рассматривать улицы города, как тогда, с Катериной, попрощаться с ними еще раз, спокойно подумать… Он вообще не любил эти полуобязательные разговоры в такси.

— В гости? — Водитель явно желал продолжения разговора, а беседа об Америке — тема для российских разговоров нескончаемая.

— В гости, — коротко ответил Алексей.

— Нехуй там делать, — неожиданно подвел резюме водитель.

— Отчего же? — удивился такой безапелляционности Юраня.

— Ну а что? Что там делать? Конкретно? Кому ты там нужен?

— Зато здесь нужен всем, — помрачнев, сказал Алексей.

— Ладно, не заводись. — Игнат легонько ткнул его локтем в бок.

— Раньше они бздели, носа не показывали, — разговорился шофер, — а теперь вот мы к ним на поклон. Горбатый все начал, сука…

Алексею сделалось скучно. Сколько раз он уже слышал эти глубокомысленные высказывания, комментарии ко внешней и внутренней политике родного государства. «Раньше…» Что было раньше, он помнил хорошо. Алексей перестал слушать водилу, продолжавшего неожиданно злобный монолог о Горбатом, о том, как он лишил народ водки, — все в этих разговорах в конечном итоге сводилось к водке — и стал смотреть в окно машины на просыпающийся город. Когда он еще увидит Петербург?

«Ельцин — убийца» — вернула его к действительности надпись на одном из бесконечных, переходящих один в другой бетонных заборов Витебского проспекта. Не лень же было выводить эти огромные буквы, специально тащиться сюда, в безлюдное, не нужное никому место, где, кроме заборов, не было ничего, где не ходил никакой общественный транспорт, переть пехом от станции электрички и рисовать бессмысленный, злобный лозунг.

— Лешка! Ты что, заснул? — услышал он голос Игната. — Что молчишь? Давай думать, как будем действовать.

— Игнат, помнишь анекдот про обезьяну и человека — «что тут думать, трясти надо!». Вот и будем трясти. А как еще?

Алкоголь все-таки оказал действие, которое предполагал Алексей. Страха не было, он сидел совершенно спокойно на мягком сиденье «Волги», которая уже приближалась к купчинским высоткам.

— Командир, здесь останови, — скомандовал он, когда до его дома оставалось метров двести.

— Ну и где? — спросил Игнат, когда пустое такси скрывалось за углом.

— Вот мой дом, — Алексей махнул рукой. — Вон подъезд. — Он назвал номер квартиры.

— Короче, так. Вы стоите здесь, я иду. Давай ключи. Если ровно через пять минут я не выйду, что-нибудь придумывайте. Если я не вышел, значит, они там. Ну и действуйте по обстановке. Поняли?

— Игнат, я с тобой пойду. Это не дело, что ты там один с ними…

— Один, двое — не играет роли.