— К отцу бы съездил. Он что, пишет? Нужно тебе мир посмотреть, а то ведь здесь совсем зачахнешь.

— Да, — согласно кивнул Ваня, — действительно, а то глядишь, коммунисты снова всех за горло возьмут, так и не разъездишься особенно…

— Да что там коммунисты, какие-такие коммунисты. — Виталий Всеволодович помахал вилкой в воздухе. — Не в этом дело. Кто у них там не коммунист? Ельцин, может быть, секретарь обкома, не коммунист? Вот Сережа у нас — тоже коммунист. — Лебедев весело махнул рукой в сторону вяленого.

— Ну, когда это было, — пробормотал тот с набитым ртом.

— Во-во. Нас, Ваня, хоть горшком назови, только в печку не посади. Ты зря придаешь такое большое значение словам. Коммунисты, демократы, фашисты… Жили мы и при коммунистах, и отец твой жил, и ты, и сейчас живем неплохо. Да, Антоша? Неплохо живем, а? — Лебедев резвился, глаза его блестели, на щеках выступил румянец. — Что ты думаешь, все эти спикеры и парламентарии, они за дело Ленина сражаются?

— Да нет, конечно, Виталий Всеволодович, что тут говорить… Да и если уж на то пошло, «дело Ленина» само по себе довольно сомнительно.

— Ну, вот видишь. Это только народ-богоносец несчастный все за чистую монету принимает. Стадо баранов. — Лебедев снова усмехнулся. — Даже не баранов. Козлов. Так же воняют. Сами ничего, ни-че-го сделать не могут. Го-о-сударство им дать должно. А с какой стати? Те, кто сами могут головой и руками работать, при любой власти хорошо живут. А это быдло безмозглое всегда будет в заднице сидеть. Дай ему денег — пропьет за неделю и снова просить прибежит. Сколько примеров уже было. Лескова почитать — еще тогда человек все понял и сумел выразить. Так эти уроды не читают даже — куда там! — Лебедев поднял фужер с минералкой. — За наше светлое будущее!

Ваня плеснул себе в рюмку «Белого орла» и чокнулся с Лебедевым и вяленым Сережей, который за обедом всем напиткам тоже предпочитал водку.

— Я прошу прощения, но мне на службу, — сказал Ваня, вставая из-за стола. — Спасибо вам, обед был прекрасный.

— Да что ты, Ванечка, все ведь на скорую руку… Но я рад, что ты доволен. Впрочем, это все Антошина заслуга. Ну, пойдем, я тебя провожу. И подумай о своей работе — видишь, и с друзьями тебе спокойно не посидеть, дерготня сплошная.

В прихожей Лебедев взял Ваню под локоть.

— Как там вчера, все обошлось? Ты уж извини, но сам понимаешь — поранился человек, а ружье у него не зарегистрировано, сложности могли возникнуть. Вот тебе, кстати, за труды. — Он привычным уже для Вани жестом выудил из кармана пачку денег и положил ему в руку. — Ваня, тут дело серьезное, я не хочу тебя пугать, но на всякий случай прошу еще раз — ничего не видел, ничего не слышал, никуда не ездил.

— О чем речь, Виталий Всеволодович, мы же договорились.

— Ну вот и хорошо. Созваниваемся. Счастливо тебе поработать.

Пока Лебедев закрывал за Ваней дверь и возвращался в гостиную, ласковая отеческая улыбка на его лице растворилась, ее сменило выражение строгое, озабоченное, даже хмурое.