Михля продолжал:

    – Вечно приходилось тратить на обувь то, что было отложено на какие-то другие, более интересные вещи… Более интересные для меня, – пояснил он торопливо. – И не было еще ни одной пары, которая бы мне по-настоящему нравилась. Я всегда покупал то, что подходило по размеру.

    – Почему? – удивился Петр Иванович. – Это нереально!

    – Реально, – вздохнул Михля. – Я стесняюсь разуваться при посторонних. Знаешь, некоторые женщины стесняются есть при посторонних, а я – снимать обувь.

    Не говоря ни слова, Петр Иванович схватил Михлю за ногу. Это произошло так внезапно, что Михля опрокинулся назад и едва не упал, стукнувшись затылком. Петр Иванович поймал его в последний момент.

    – Что ты де… – задохнулся Михля.

    Петр Иванович сдернул ботинок с его ноги и некоторое время созерцал Михлину ступню в носке. Потом отпустил его и сунул ботинок ему в руку.

    – Обувайся. У тебя не безобразные ноги. Бывает – кривой мизинец или шишечка у большого пальца. Но у тебя – обычные. И плоскостопия нет. Или есть? – Он с подозрением прищурился.

    Михля, красный, с растрепанными желто-морковными волосами, молча натянул ботинок. Он разозлился.

    Петр Иванович сказал примирительно:

    – Мы ведь друзья.

    – Ты не должен был так делать, – пробормотал Михля.

    – Я тролль, – важно произнес Петр Иванович, – я мог так делать.

    – А мой друг – не мог!

    – «Тролль» – «друг». «Тролль» – важнее, – сказал Петр Иванович.

    – А я думал, что «друг» важнее, – с горечью отозвался Михля.

    Петр Иванович сказал, пропустив последнюю реплику приятеля мимо ушей:

    – Будет небольшой магазин. Витрина должна отпугивать.

    Михля молчал. Он не желал продолжать разговор, потому что обида еще не покинула его сердца, но уходить тоже не решался: слишком многое связывало его с Петром Ивановичем, чтобы можно было рискнуть его дружбой и пойти на ссору. И потом, неизвестно, какой у троллей кодекс дружбы-ссоры. Может быть, после первой же размолвки всякие отношения между бывшими друзьями прекращаются навсегда. Если судить по сказкам, характер у троллей раздражительный и их отличает злопамятность.

    Поэтому Михля безмолвно внимал речам Петра Ивановича. Он ждал.

    – Если не отпугивать, они будут входить и трогать. Исключено.

    – Мы не можем до конца жизни заниматься охотой на автомобили, – сказал Михля, не выдержав.

    Петр Иванович блеснул глазами.

    – Конечно нет! Мы будем заниматься большими поставками. Оптовая торговля. Я изучил. Скоро будет реально. Но единичные пары – нет. Единичные будут только у меня, в магазине.

    – Зачем такой магазин, в котором нет оборота?

    – Ты плохо слушал! – Петр Иванович набрал полную грудь воздуха, подержал себя в надутом состоянии, потом медленно выпустил пар через ноздри. – Еще раз слушай. Деньги – через большие партии. Я не увижу того, что в коробках. А магазин – для души. Малая часть, но лучшая. Понял?

    Михля кивнул.