— Внутри Банрата время не идет. Она мертва меньше получаса.

— Тогда есть не плохие шансы, — оживилась Сьюзан и, подойдя к телу Руннэт, принялась снимать с неё одежду и прощупывать. Кончики пальцев фурии вспыхивали зеленым при касании. — Да, она действительно довольно свежа, но уж очень много повреждений. Одно легкое пришло в негодность. А вот сердце… сердце в порядке. Хороший знак.

— Фэри, что ты творишь?!

— Я не позволю тебе смотреть на других голых баб!

— Я не могу работать с закрытыми глазами…

— А я не могу позволить тебе пялится на огромные сиськи мертвой бабы! Хочешь пялится, пялься на мои!

— У тебя их нет!

— Ах ты…. А вообще, это твои проблемы, а не мои.

Теон даже не смотрел на их перепалку, сосредоточившись на действиях лекаря. Действовала Сьюзан быстро, ведь каждая минута промедления ухудшала состояние тела и делала его менее пригодным для трансплантации.

— А теперь узлы… разрушен… Тц… а этот… разрушен… разрушен… Ох, а вот этот цел. Немного поврежден, но цел.

— Значит, все может получится?

— Да, — немного помешкав согласилась та. — Но оговорюсь, тело в плохом состоянии. Шансы на успех не то чтобы велики.

— Погодите-погодите, — оживилась Фэри, перестав пытаться закрывать глаза Зиммеру. — Вы реально собираетесь сейчас пересаживать голову Самины Королеве Шипов?

— Если босс даст добро.

— О… — протянула она, но тут же нахмурилась. — Погодите. Но ведь Самина и босс того, — она изобразила пошлый жест с помощью указательного пальца и круга. — и Руннэт была его женщиной в прошлом. И если операция пройдет успешно, и они будут вновь кувыркаться в постели, то босс будет спать со своей нынешней или со своей бывшей?

— Фэри! Раскол! Что ты такое спрашиваешь?!

— Но мне правда интересно…

— Это смотря с какой стороны посмотреть, — на удивление серьезно начала размышлять об этом Сьюзан, но тут же помотала головой. — Это обсудим потом. Чем быстрее мы проведем операцию, тем больше шансов на успех. Так что, Теон, ты даешь добро?

* * *

Коготь Мерфиона без особого труда рассек кожу на груди Лейвы, заставив женщину сладко застонать не то от боли, не то от наслаждения, но скорее от всего сразу. Прежде чем рана успела закрыться, он слизнул кровь, а вместе с ней испил и силу, что сочилась из раны.

Крупицы по меркам этой женщины, но для Мерфиона сопоставимые с какой-нибудь слабенькой фурией.

Толчок. Толчок. Толчок.

Лейва извивалась под ним, наслаждаясь тем, как двигается внутри лона его член.

Ещё один разрез, чуть более глубокий.

В прошлом она не позволяла делать с собой подобное, но времена меняются. Раньше за подобное Мерфион провел бы месяц в карцере, теперь же он мог резать её, сколько душе заблагорассудится. Мог даже снимать с неё кожу, а она при этом будет стонать, как похотливая шлюха.

— Да, Мерфион! Да!.. А-а-а-а-ах!..

Опустошитель хорошо успел изучить пристрастия и повадки своей хозяйки, так что мгновенно понял, что она дошла до пика. Его всегда забавлял этот момент. Она становилась такой податливой, такой хрупкой. Сам Мерфион был лишен всего этого. Он не получал никакого удовольствия от этого процесса, если не считать получаемой «пищи».

Он тоже «кончил», впрыснув немного своего сока, отчего Лейва забилась в экстазе.

— Дай… — взмолилась она, когда удовольствие стало сходить на нет.

— Разумеется… — мягко произнес он, заглядывая в затуманенные глаза. Он поднес свой член, точнее то, что она принимала за член, к её губам и она присосалась к нему, жадно глотая выделяемый сок.