— О, господа, как я рад вас видеть! — Голос барона бился о каменные стены замка. Великан с неожиданной грацией сбежал по ступеням, на которых слуги уже успели разложить ковровую дорожку, явно демонстрируя этим, что в замок пожаловали высокие гости. — Госпожа, позвольте помочь вам спуститься с коня… это же Лютня, моя старая знакомая, не так ли?

Волшебница, достаточно уверенно сидевшая в седле, чтобы нуждаться в помощи при спешивании, не могла отказать дружелюбному барону. Она протянула ему руку, и в то же мгновение была буквально выдернута из седла и с осторожностью, более подходящей вазе из тонкого стекла, бережно поставлена на камни, которыми был вымощен двор замка. Рон повел бровью, хотел было нахмуриться, но потом лишь рассмеялся — некое панибратство барона происходило от веселого, жизнерадостного характера, и ни о каких двусмысленностях здесь не могло быть и речи.

— Свирель рада вас видеть, барон, — улыбнулась сания, не удержавшись от шпильки. — И я рада, что вы нас не забыли…

— О госпожа Айрин, — ничуть не смутившись, расплылся в улыбке барон, — если я когда-нибудь забуду имя красивейшей из известных мне женщин… надеюсь, моя жена нас не слышит… я сочту, что мне пора на покой.

— Твоя жена слышит тебя, дорогой, — раздался за его спиной нежный голосок, — как слышит, наверное, все население замка. Добро пожаловать под своды «Алого щита», господа. Муж рассказал мне о вашей встрече, и я рада, что вы нашли время навестить нас.

Миловидная женщина, немногим старше Айрин, спускалась по лестнице. Длинное платье из бледно-зеленого шелка облегало изумительную фигуру. Впрочем, не могло скрыть, что через пару месяцев этот наряд ей придется сменить на более просторный — похоже, в замке ожидали прибавления семейства. Она была не столь красива, сколь мила — нежное лицо с чуть неправильными, но придающими ей особое очарование чертами, густые каштановые волосы, увенчанные тонкой диадемой, в которой только знаток геральдики смог бы опознать намек на баронскую корону. А главное — ее огромные зеленые глаза, без сомнения выдававшие ее предков, пусть и дальних, эльфов. И эти глаза смотрели на мужа с таким обожанием и нежностью, что Рону вдруг подумалось: а что может быть лучше для мужчины, чем присутствие рядом женщины, одаривающей его ТАКИМ взглядом.

— Прошу, др-рузья, прошу! — раскатистым эхом отлетал от стен голос барона. — Слуги займутся вашими лошадьми, и поверьте, они получат самый лучший уход по эту сторону Туманного хребта. Лошади — вторая моя страсть. После Охоты, конечно…

— А я? — невинно поинтересовалась хозяйка, явно привыкшая к подобным заявлениям, но по-прежнему находящая для себя радость в ожидании ответа. — А как же я, дорогой?

— А ты, любовь моя, не страсть. Ты — моя судьба. Ты моя жизнь! — расхохотался барон, подхватил супругу на руки и закружил ее по двору, соблюдая при этом, как отметил про себя Рон, достаточную осторожность. — Но простите, господа, я так обрадован вашим приездом, что совсем забыл о хороших манерах. Позвольте представить вам мою супругу свет моих очей, баронесса Лея. Дорогая, мужчины, что поч тили наш скромный замок своим визитом, не кто иные как Рон Сейшел, более известный под именем Черный Барс, и эльф Ильтар, прозванный Меченым. А также госпожа Айрин, Пламенная сания… и прямо-таки очаровательная девушка, не правда ли?

— Леди, для меня честь… — поклонился Рон.

— И для меня, леди, — склонился рядом Ильтар, склонился чуть больше, чем делал это перед кем-либо, кроме разве что перед Владычицей.