На этом месте Айрин позволила себе прервать хозяина, прекрасно понимая, что в данный момент они вряд ли услышат нечто такое, чего не знают.

Она принялась пересказывать барону события последних недель, не без удовольствия отмечая, как расширяются глаза сэра Тоддта, как бледнеет его супруга. Иногда она приходила к мысли, что находиться в гуще событий может быть не только смертельно опасно, но и очень интересно. И теперь, видя в глазах барона неприкрытую зависть, ничуть не жалела о том, что вновь оказалась втянутой в очередную авантюру. Кстати, в отличие от той, предыдущей, имеющей гораздо меньше шансов на успех.

Постепенно она выложила барону практически все — все то, что вряд ли сообщила бы кому-нибудь другому, по встречу Рона с великим драконом, например. Пересказывая этот его сон, Айрин вдруг поймала себя на мысли, что сама не понимает, зачем все это говорит. И все же не могла остановиться.

Рон же, в свою очередь, не произнес ни слова, о чем-то размышляя. Казалось, он и не прислушивается к разговору, вернее, к монологу Айрин — на какое-то время рыцарь даже закрыл глаза, то ли от усталости, то ли что-то сосредоточенно вспоминая. Ильтар же, напротив, все время старался что-то уточнить, добавить какие-то детали, часто малозначительные, в общем, всячески выражал стремление поучаствовать в рассказе.

Барон слушал затаив дыхание. Его супруга тоже выглядела заинтересованной, хотя, в отличие от мужа, ни разу не задала ни одного вопроса, только изредка что-то бормотала себе под нос, то ли выражая таким образом недоверие, то ли просто от привычки говорить сама с собой. Наконец, Айрин выдохлась, язык ее начал заплетаться. Ильтар, почувствовав возможность вклиниться в разговор, не замедлил этим воспользоваться. Он уже начал говорить о последних событиях, о встрече с Владычицей и о том, что обсуждалось на совете…

Рон внезапно напрягся. Всю сонливость как ветром сдуло — он выпрямился в кресле и бросил подозрительный взгляд на барона. Тот, впрочем, не замечал вокруг никого и ничего, буквально смотря в рот вещавшему эльфу — да и неудивительно, практически все, что говорил Ильтар, было откровением даже и для магистров школы Сан, а не то что для мелкопоместного дворянина.

Сейшел перевел взгляд на баронессу. Лея изобразила нарочито скучающий вид и принялась с повышенным интересом рассматривать свои ногти.

— Ильтар!

— Что, Рон?

— Ты уверен, что хочешь рассказывать и дальше?

— Да, это же важно, правда?

— Ильтар, ты правда уверен, что хочешь рассказать все?- Рон сделал паузу, а затем, поймав взгляд баронессы очень вежливо, но все же с заметным нажимом добавил:

— Я прошу вас, леди, дайте ему возможность ответить.

Баронесса вдруг залилась краской и, словно чего-то испугавшись, втянула голову в плечи. Сэр Тоддт, почувствовавший испуг своей супруги, бросил на Рона взгляд, в котором удивление и вопрос смешались с неодобрением и даже угрозой. Прежде чем Ильтар успел произнести слово, барон чуть изменившимся голосом поинтересовался:

— Что вы имеете в виду, сэр Сейшел? Извольте объясниться!

Рон упрямо молчал. Баронесса все больше сжималась в кресле, пока наконец рыцарь не уступил.

— Торна ради, баронесса, я не хотел вас пугать. Ну, допустим, все это было не более чем шутка. Но давайте на этом и закончим вечер исповедей, хорошо? Тем более что леди Айрин и Ильтар уже рассказали почти все. Кроме разве что некоторых мелочей, которые… ну просто не стоит о них говорить хотя бы из уважения к Светлой Королеве.

Баронесса несколько затравленно кивнула, ее ладошка неожиданно крепко сжала могучую кисть мужа, который был уже готов вскинуться на дыбы и броситься очертя голову на защиту своей половины.