Наконец он смог стряхнуть с себя остатки воды, выжал, не снимая, плащ, и усмехнулся. Древние строители башни не были так уж мудры. Они не догадались, что враг может прокрасться под водой. Что ж, им, строителям, теперь уже давно все равно, а вот нынешним обитателям башни придется расплатиться за эту промашку. И очень скоро.

Когти послушно выскользнули из пальцев, наливаясь твердостью. Эти когти при удаче легко пробивали кованую стальную кирасу — теперь же они без труда вошли в стык между камней, составляющих стену башни. Вампир медленно, осторожно полез вверх, к тому единственному светящемуся окну. Добыча ждет его, свет все не гаснет.

Что ж, ей недолго ждать.

С противным звоном тяжелая арбалетная стрела высекла каменную крошку и пучок искр у самой головы Тарсиса. От неожиданности он разжал когти и с протяжным воем рухнул вниз, на камни. Удар был страшен, он почувствовал, как хрустнул позвоночник. Правую руку, неестественно выгнувшуюся, пронзила острая боль.

— Что, получила, тварь?

Голос принадлежал мужчине. Сейчас, в человеческом обличье, Тарсис видел не так хорошо, как раньше, поэтому разглядеть человека он смог лишь тогда, когда тот подошел почти вплотную. Это был невысокий, кряжистый мужлан с неопрятной черной бородой, в которой — это вампир все же разглядел — уже порядком серебрилась седина. Поверх вполне уместного прохладной ночью зипуна была натянута на удивление приличная кольчуга — хотя, конечно, ей было далеко до изделия, подходящего рыцарю.

В руках мужик сжимал взведенный арбалет, тяжелый болт с массивным стальным наконечником смотрел прямо в грудь поверженному вампиру. Арбалета Тарсис не боялся — он уже увидел, что стрелы цельнометаллические, а значит, серьезно повредить ему не могли.

— Что, тварь, не сдохла еще?

Он вскинул арбалет, прицеливаясь.

Черная тень взметнулась с земли навстречу стальной стреле. Тарсис был столь стремителен, что мужик вновь промахнулся — стрела высекла очередной сноп искр, ударившись о камень. А в следующее мгновение острый коготь чиркнул по кольчуге.

Тарсис не знал, что много лет магистры школы Сан пытались определить, почему когти вампира, похожие на когти обычных животных, с такой легкостью разрывают металл. Да его это и не интересовало — он просто привык пользоваться тем, что против его когтей и зубов не устоит и латный доспех.

Коготь легко, словно простую ткань, разорвал кольчугу, толстый овчинный зипун, еще какие-то тряпки, кожу, мышцы… Дымящиеся внутренности выпали прямо под ноги вампиру, колени стража подогнулись, и он, молча, еще даже не понимая, что мертв, стал заваливаться назад, на спину. Тарсис поймал его за плечи и с наслаждением приник к горлу, жадно глотая горячую кровь.

Чуть позже, сыто отдуваясь, он бросил обмякшее тело, которое тяжело рухнуло на камни. Не по-человечески длинный язык вампира одним заученно быстрым движением облизал губы. Настроение Тарсиса стремительно повышалось — сломанные при падении кости уже срослись, боль прошла, а сытость располагала к благодушию. С некоторым сожалением он подумал, что поторопился убивать этого мужика — стоило бы порасспросить его об обитателях башни. Но что сделано, то сделано. Тарсис придирчиво осмотрел свою одежду — она была почти в порядке, по крайней мере крови на плащ попало немного. Удовлетворенно рыгнув, он возобновил столь грубо прерванный подъем по стене, направляясь ко все еще светящемуся окну.