Варвар так увлекся обедом, что едва не пропустил начало ссоры. Рядом со столом всадников стояли три изрядно подвыпивших крестьянина.

Первому было лет сорок, кмет был огромного роста, очень широк в плечах, кисти рук, как кувалды. Судя по одежде, закопченному лицу и смуглой коже, он являлся местным кузнецом.

Держа солдата за накидку, фессалиец вопил:

— Не буду я подковывать их лошадей! Почему мы, трунсомцы должны помогать предателям?! Замок нашего гарана осажден, король Эдрик мертв, а его жену ловят по всей стране…

— Это кого ты назвал предателем? — гневно воскликнул воин, хватаясь за рукоять меча. — Мы выполняем приказ короля…

— Короля? — презрительно расхохотался здоровяк. Давно ли данвилские правители стали командовать Мидлэймом? Где же ваша совесть? Скольких друзей вы убили во время сражения?

— Я отрублю тебе башку, — заорал всадник, трезвея.

Но в силе он явно уступал кузнецу, а потому обнажить клинок ему никак не удавалось. Между тем, крестьянин не унимался.

— Подлые трусы! — кричал трунсомец. — Ксатлин связался с колдунами Магины. А от них добра не жди! Запылают еще деревни и города, попомните мои слова! Уотсол уже завоеван! Кто будет следующим?

Посетителям таверны с трудом удалось растащить драчунов, и ссора обошлась без кровопролития. Подхватив кузнеца под локти, друзья буквально выволокли его из таверны. Мужчина упирался, продолжал оскорблять солдат, размахивал руками. В любой другой день эта сцена вызвала бы смех у присутствующих, но сейчас никто даже не улыбался. Мужчина говорил то, о чем думали все крестьяне.

Киммериец начинал понемногу разбираться в местной атрибутике. Белые плащи носили мидлэймцы, подданные покойного короля Эдрика, следовательно, рыцари в голубых одеждах — данвилцы. И, без сомнения, это были парни из армии мятежного гарана. В таверне смолкли разговоры, тишину нарушало лишь журчание разливаемого вина и звон монет. Всадники поняли, что они здесь лишние, и поспешно встали. Рассчитавшись с тавернщиком, несмотря на приближающуюся ночь, солдаты отправились в путь. Драчун хотел что-то сказать, но товарищи не дали ему такой возможности. Вскоре послышался цокот копыт удаляющихся лошадей. Настроение у многих посетителей таверны было испорчено окончательно. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, и обеденный зал начал пустеть. Северянину принесли свиную ногу, и он с равнодушным видом продолжил трапезу. Насытившись, Конан захотел заказать комнату для ночлега, но варвар не привык спешить. Прежде чем ложиться спать, следует хорошо оглядеться. Хозяин заведения подозрений не вызывает, о служанках не стоит даже упоминать. Поденщики? Нет, это всего лишь обычные работники. У окон сидят крестьяне и странствующие нищие. Эти тоже опасности не представляют… Неожиданно взгляд Конана остановился на двух мужчинах, расположившихся в противоположном углу зала. Рассмотреть их было непросто, фессалийцы умышленно погасили факел, стараясь не показываться из темноты. Киммериец подозвал служанку и, достав из-за пояса серебряную монету, вымолвил:

— Это за ужин.

— Премного благодарна, — пролепетала девушка. — Вы очень щедры.

Фессалийка хотела уйти, но северянин поймал ее за запястье.

— Не торопись, — улыбнулся варвар, вкладывая в ладонь еще одну монету. — Скажи мне, двое мужчин в противоположном углу давно здесь сидят? Только не оборачивайся.

— С самого утра, — испуганно прошептала служанка.

— Опиши подробно их одежду, — попросил Конан.

— Самая обыкновенная, — неуверенно произнесла девушка.