— Нищие о городе ничего не говорили, — вымолвил северянин.

— А может, ты их и не спрашивал? — уточнила волшебница.

— Пожалуй, — согласился варвар.

Лес оборвался внезапно, и перед беглецами раскинулось широкое поле. Примерно в четверти лиги впереди виднелись крепостные стены города. Впрочем, пейзаж вокруг Кронхэна значительно отличалась от того, что Конан наблюдал накануне. Замечались смятые колосья, затоптанные лошадьми крестьянские наделы, следы от колес осадных машин. Две башни города были разрушены, мост опущен, ворота лежали на боку, в стене виднелись обширные проломы. Чуть в стороне, от города поднимались к небу многочисленные столбы дыма.

На защитном валу возвышалась странная конструкция, но Солар слепил глаза, и рассмотреть ее киммерийцу никак не удавалось. Лишь приблизившись к городу локтей, северянин понял, что это такое — виселица! Два огромных столба поддерживали поперечную перекладину, на которой висело полтора десятка трупов. Людей сначала обезглавили, затем вздернули за ноги, головы же были насажены на колья. Все казненные были воинами и носили зеленые одежды — догадаться, что это солдаты Тариха, было нетрудно.

— Похоже, Кронхэн пытался оказать сопротивление, — заметил варвар.

— Да, — кивнула головой Селена. — Видишь, вон там, на восходной части горят погребальные костры? В Фессалии принято сжигать мертвых, отправляя души сразу на небеса к Волару, чтобы даровать им покой в цветущих садах.

— И что же ждет воина, похожего на меня, после смерти? — поинтересовался Конан.

— Скорее всего, вечные муки в подземельях бога Волара, повелителя мертвых, — бесстрастно сказала женщина.

— Ваша религия мне не очень нравится, — произнес киммериец. — Мой покровитель Кром куда проще и надежнее. Мужчина создан для войны, сражений, а значит, должен убивать!

— Конан, тебе надо отвыкать от хайборийских богов, — проговорила королева. — Запомни, над нами не солнце, а Солар. И именно его око освещает Фессалию.

— Постараюсь, — проворчал наемник.

Возле виселицы, скрестив копья, стояли несколько солдат в голубых накидках и не подпускали к телам родственников погибших. Толпа кронхэнок умоляла копейщиков о милости, но рыцари хранили равнодушное молчание. Они выполняли приказ повелителя. Трупы мятежников должны устрашать оставшихся в живых! Женщины громко рыдали, обнимая осиротевших детей.

— Без магинцев здесь не обошлось, — зло сказала волшебница, указывая на черепа. — Именно магинцы любят подобные развлечения. Я слышала, что во дворце Галтрана вся посуда сделана из человеческих костей.

— У страха глаза велики, — усмехнулся северянин.

— Не забывай, ты не в Хайбории, а в Волании. Здесь другие обычаи, — возразила Селена, — тебе еще не раз придется удивляться нашим нравам.

Варвар в ответ лишь пожал плечами. Сейчас его куда больше волновала предстоящая дорога. Возле города можно застрять надолго — вокруг Корнхэна наверняка бродят шайки мародеров и разбойников.

— Надо зайти в гостиницу или таверну, — вымолвила женщина. — Моя сумка почти опустела, а путь неблизкий. Не хочу больше голодать.

— Даже не думай! — молниеносно отреагировал Конан. — В городе полно мидлэймцев, которые тебя сразу узнают. Да и мне не стоит туда соваться — вооруженный незнакомец всегда вызывает подозрение.

Киммериец уверенно двинулся на Восход. Его логика была проста: там, где хоронят убитых трунсомцев, захватчиков нет, да и грабители будут держаться подальше от огненных могил.