— Забавный симбиоз получился, — мысленно заметила она, — я даже не могла подумать, что это окажется так просто.

— Я тоже не предполагал, — ответил я. — Оно получилось само собой, и я могу сказать, что мне, в общем, это даже нравится.

— Понимаю, уж кто-кто, а разведчик всегда по достоинству оценит возможность лучше ощущать окружающее пространство, — с нескрываемым смехом ответила Осс.

Я, наконец, сумел полностью снять свою одежду и обнаружил, что мне бы совсем не помешало бы принять полевой душ. Мой запах говорил, что предыдущие сутки я явно не лежал на кровати. Но делать было нечего. "Помоюсь после", — думал я, залезая под колпак диагностического бокса.

— Во время диагностики, вас, командор, парализует, — сказала незнакомая мне женщина-медик, которая закрывала колпак бокса. — Можете попробовать уснуть, процедура, возможно, займёт несколько часов. Извините за неудобство, но это крайне необходимо.

— И не вздумай спать, — мысленно влезла Осс, — нам надо о многом успеть поговорить, а другого удобного случая, в ближайшее время, похоже, не будет.

— Ладно, — мысленно ответил я, — только, чур, ты первая рассказываешь о том, что у вас происходит.

— Хорошо, но и с тебя причитается, — рассмеялась в мыслях Осс.

В это время я ощутил, что процедура диагностики началась. Мои мышцы полностью расслабились и почти перестали слушаться сознательного управления. В общем, это было даже приятно, очень похоже на расслабление во сне, только мой рассудок оставался совершенно ясным. Я закрыл глаза, как будто собираясь уснуть, но сам не собирался этого делать.

— Ну, рассказывай, — мысленно обратился я к Осс.

— Ты уже видел, — ответила она, — что у нас здесь не всё в порядке.

— Это ты называешь "не всё в порядке"! — язвительно заметил я. — Тут у вас, похоже, крайне тяжелая ситуация сложилась. Иначе с чего это столько людей пришлось бы законсервировать в боксах. Кстати, что с ними?

— А вот это-то как раз и непонятно, — сказала Осс. — Никакого биологического фактора, который привёл бы к этому пока не обнаружено. То есть, мы явно имеем дело с какой-то совершенно непонятной инфекцией, но обнаружить её пока не можем. Мы наблюдаем только последствия её воздействия. Практически все, кто оказался на этой планете, кроме тебя и меня, кстати, этой инфекцией поражены в большей или меньшей мере. В анабиоз мы поместили только тех, кто начал терять рассудок, и у кого начинают отмечаться странные биологические метаморфозы в организме. И, что самое печальное, так это то, что метаморфозы продолжаются даже состоянии анабиоза. Совершенно невероятно, но это факт. Если так пойдёт дело дальше, то практически весь экипаж обречён. И ещё непонятно на что. Да, покинуть планету никому нельзя независимо от обстоятельств. Введён жесткий карантин сверху. Так что мы сами или справляемся с ситуацией или остаёмся здесь навсегда. Сверху нам доставляют всё необходимое, но отсюда ничего не поднимается. Похоже, нас всех уже списали и готовят новую экспедицию, но уже без людей.

— А что с техникой? Она же тоже вела себя крайне странно, но по пути сюда, я видел, что проблема была решена.

— Да, ты прав, решена, но не полностью. Техникам удалось выяснить основную причину возникновения неисправностей и заблокировать её, но понять механизм ее действия пока никто не может.

— Так в чём же причина, и как её удалось заблокировать, — меня разбирало любопытство?

— Если сказать кратко, то основные проблемы создавало именно то, что должно было эти проблемы устранять.