– Что это? – спросил Пети.

– Это индейская песня, – сказал стоящий с ним рядом человек.

– Откуда ты знаешь, черт возьми? – спросил Пети.

– Я видел нечто подобное в «Сверкающих стрелах», с Рэндольфом Скоттом и Виктором Мэтьюре. К тому же, я твой министр культуры.

Он поставил точку в своей речи, сделав последний глоток из бутылки с наклейкой «Старый дед» и запустил бутылку в мраморный монумент. Она ударилась в брезент и, скатившись на землю, не разбилась.

– Братья! – закричала Горящая Звезда. – Не слушайте белого человека. Его язык раздвоен, как язык змеи. Мы должны разрушить памятник насилию, или мы никогда не будем людьми. Под игом белых мы стали пьяницами и ворами.

Наше великое прошлое призывает стереть следы господства бледнолицых!

– Да! Да! – закричали люди с ружьями в руках.

Римо услышал индейский боевой клич.

– Братья! – закричал Римо. – Если мы уничтожим памятник, мы ничего не добьемся. А если вы присоединитесь ко мне, у вас будут мясо, бифштексы, пирожки, пиво, жареная рыба и мороженое. Всего навалом.

– Кто ты? – спросил министр культуры.

– И виски! – заорал Римо.

В предвкушении грандиозного набега министр культуры заехал Горящей Звезде по лицу.

– Мы – за! – выкрикнул вождь Пети.

– Мы – за! – выкрикнули едва держащиеся на ногах члены Партии Революционных Индейцев.

– А как же наше великое прошлое? – закричал кто то. Увидев, что это женщина, Джерри Люпэн стукнул ее прикладом по голове. Ее парень погнался за Люпэном, который присоединился к Римо и сделал в сторону парня непристойный жест.

Парень показал ему кулак, обещая рассчитаться позже. Люпэн сцепил два указательных пальца, показывая, что он и Римо друзья.

Пети знаком велел всем замолчать.

– Мы совершим набег. Я назначаю этого человека главным.

Слова Пети были встречены шумным одобрением.

– Когда выберешься отсюда, берегись людей Апова, – шепнул Пети на ухо Римо. – Они ненавидят нас. Причем страстно. Если бы не полицейские, они бы нас прикончили. Эти Апова – крепкие орешки. Ты уверен, что сможешь пробраться мимо полицейских?

– Конечно, – ответил Римо.

– На грузовиках?

– А сколько у тебя людей?

– Человек сорок. Я их тебе дам, если ты привезешь мне мороженое и сливочную помадку. Только не диетические продукты, а настоящее мороженое.

Римо ободряюще подмигнул, и Пети положил руку ему на плечо.

– Но тогда памятник – мой, – заявил Римо. – Оставь его мне. Насчет памятника у меня есть план.

– Что же? – заволновался Пети.

– Полчаса лучшего времени в эфире, – объявил Римо. – Но погоди его взрывать.

– У нас никогда еще не было лучшего эфирного времени, – сказал Пети. – Нас показывали в шесть утра и в вечерних новостях. На нас работает человек из «Нью Йорк Глоуб», он пишет за меня или по нашим просьбам. Он освещал то знаменитое восстание в тюрьме, в Аттике. Но у него никогда не было лучшего времени.

– Да еще получаса, – заметил Римо.

Римо посмотрел, откуда тянутся провода. Огромный плоский монумент был похож на гигантский надгробный камень. Он вспрыгнул на мраморное основание и увидел, что недавний взрыв динамита разнес на куски бронзовый диск. Он ощутил пустоту под ложечкой, во рту у него пересохло.

Он знал, что предмет, находящийся внизу, у него под ногами, мог стереть всю эту прерию, весь этот штат и множество соседних штатов с лица земли.