Уже почти все в их деревне были одарены щенками, так что Дамира хорошо рассчитала – новые соседи еще не обладали потомством ее Герды. И могли взять. Какой двор без собаки? Что и произошло. Алик как увидел щенка, тут же прижал его к груди. Никто не посмел возразить.

– Он мальчик или девочка? – уточнил Алик.

– Загляни под хвост и узнаешь, – удивилась вопросу Дамира. Алик застыл, не зная, как правильно заглядывать собаке под хвост.

– Дамира, веди себя прилично, – на пороге дома появилась строгая Тереза. Она еще плохо себя чувствовала, поэтому держалась отстраненно. – Не надо рассказывать мальчику про то, что ты сама плохо знаешь.

– Тереза! Опять твои намеки, такие неприличные, как будто ты не взрослая женщина! Уже придумай себе новую тему про меня! – ахнула обиженно Дамира. – Валя, хоть ты на нее повлияй!

Валя выбежала узнать, из-за чего переполох и крики.

– Слушай, как могу влияю. Уже устала от своего влияния! – горячо заверила соседку она, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться. – Но, кажется, твоя Герда лучше тебя разбирается в… неприличных намеках.

– Какие вы обе! Тьфу на вас! – объявила Дамира, но была довольна – главное она сделала. Видела, что мальчик теперь со щенком не расстанется. И ее Герде будет спокойно, что щенок в добрых руках. Она верила, что собака все чувствовала про каждого своего кутенка. И плакала настоящими слезами, когда кто-то из помета умирал.

История, на которую намекала Тереза, была, с одной стороны, смешной, а с другой – очень грустной. Дамира впервые увидела собственного супруга уже на свадьбе – родители сосватали. И испугалась. Лоб жениха украшали две здоровенные шишки, будто пробивающиеся рога у козленка. К шишкам, которые появились у Вадика – так звали жениха, – еще в детстве все давно привыкли. Сейчас бы сказали, что это обычные липомы, то есть жировики, и удалили бы без особых проблем. Но кто знал о липомах в деревне в прошлом веке? Вадик был добрый парень и очень расстроился, увидев, что его невесту перекосило от ужаса. Но он не обиделся. Вообще не умел обижаться. В первую брачную ночь, как и во вторую и третью, Вадик не нашел свою супругу в спальне. Впрочем, как и в другой комнате. Обеспокоенный супруг даже в сарае посмотрел и на «зимней кухне», но Дамира, подав, как положено жене, ужин, перемыв посуду, будто исчезала. Опять же, Вадик не привык долго задумываться о чем бы то ни было, чего не понимал, – счастливое свойство натуры или идиотизм, кому как судить, – поэтому ложился спать. А что ему оставалось? На работу в шесть утра вставать. Утром его всегда ждал завтрак и Дамира – живая и здоровая. Кажется, еще неделю Вадик искал в доме исчезавшую по вечерам супругу, а потом ему надоели «прятки». Он просто ложился спать. Странно, но ему и в голову не приходило узнать у молодой жены, куда она вдруг пропадает и почему. Именно за это качество – не задавать лишних вопросов, не донимать расспросами, не строить догадок, да вообще не усложнять жизнь, Дамира мужа в результате вроде как почти полюбила. А тогда она ни за что бы не призналась, что прячется в шкафу в спальне и выходит, дождавшись, когда муж уснет.