Они так и сидели, замерев, когда тетя Венера уходила, для убедительности еще хлопнув входной дверью. Оба после этого выдохнули.

– Я так испугалась, – пролепетала Дамира.

– Я тоже, – ответил Вадик.

Она наклонилась к мужу, и он ее, кажется впервые, нежно обнял. Она не отстранилась.

Через девять месяцев тетя Венера держала на руках внука и возмущенно говорила:

– Ну почему я сначала должна наорать, всех напугать, чтобы все уже занялись делом?

Все думали, что речь идет о ремонте, который организовала в доме тетя Венера, узнав, что невестка забеременела. И лично руководила обустройством дополнительной комнаты для будущего внука, беспощадно гоняя рабочих с утра до вечера. Ремонт закончили аккурат к родам. Тетя Венера успела отмыть детскую, перестирать пеленки в пяти водах, а Вадик поставил и люльку, и кресло-качалку. На качалке настояла тетя Венера, которая заставила сына перетащить свое старое кресло в их дом. Вадик тащил тяжеленный предмет мебели через всю деревню, ругаясь и обливаясь потом.

– Зачем? – не понимал сын. Никто не ставил в детской комнате кресло-качалку.

– Затем. Я тебя туда лично усажу, дам тебе твоего сына на руки, и ты будешь его укачивать. Тогда поймешь зачем, – ответила тетя Венера, и Вадик продолжал тащить кресло…

Вадик умер, когда сыну Коле только-только исполнилось два года. Простудился, работая под ливнем, долго лежал с температурой, кашлял, выплевывая легкие, а когда его все-таки довезли до городской больницы, оказалось поздно. Пневмония.

– Жаль, что я еще раз не пришла и не наорала на вас, – сказала невестке тетя Венера.

– Я его умоляла поехать в больницу, в ногах валялась, – безутешно плакала Дамира. – Он не хотел, говорил, что пройдет. Я его всеми отварами поила, что могла делала.

– Да я не об этом, – отмахнулась тетя Венера. – Вадик с детства боялся врачей. И больниц, хотя ни разу в них не был. Странный страх. Но жаль, что ты не успела забеременеть еще раз. Я снова хочу стать бабушкой.

Когда спустя год, в течение которого Дамира не снимала с головы черный платок, свекровь посоветовала ей снова выйти замуж и даже предложила найти достойного жениха, Дамира замахала от ужаса руками.

– Нет, никогда у меня не будет другого мужа, – заявила она.

– Ну и зря, – пожала плечами свекровь, – но это твое решение. – Она смотрела на невестку с любовью, признательностью за верность покойному мужу, ее любимому и единственному сыну. Но в том взгляде была и тревога – тетя Венера понимала, на какую жизнь обрекает себя невестка. Без мужа в деревне тяжело жить. В молодом возрасте остаться одной, вдовой с ребенком – не самая завидная судьба. А ведь Дамира могла бы выйти замуж, желающие находились и без всякой свахи – слухи о том, какая она хозяйственная и как ложится спать только после того, как уснет муж, и встает до его пробуждения, стали в деревне чуть ли не легендой. Все свекрови ставили своим невесткам Дамиру в пример. Мол, вот как надо с мужем. Дамира была еще молодой, могла родить детей. Но, однако, она отрезала этот путь категорично и даже свекрови запретила возвращаться к теме нового замужества.

Тетя Венера вынуждена была признать, что ей досталась действительно идеальная невестка, которая и после смерти мужа готова хранить ему верность. Всю жизнь она посвятила сыну – Коле. Ради него жила. Заботилась о свекрови, как о родной матери не заботятся. К счастью, тетя Венера так и не узнала – и уж в этом бы ей Дамира точно не призналась: в тот единственный раз, которого хватило для зачатия Коли, она ничего, кроме боли и ужаса, не испытала.