– А если загадать желание, оно исполнится? – уточнила Тереза, глядя, как Валя каждый раз замирает, закрывает глаза и что-то шепчет.

– Нет, конечно. Как может дорога исполнить желание? Она для ходьбы, а не для мечты, – сказала бабушка.

Тереза тогда не стала говорить Вале, что тропинка ее желание не исполнит и она вовсе не волшебная, а просто удобная.

После смерти близких ни Валя, ни Тереза ни разу не ходили по этой тропинке. Она поросла лопухами и крапивой. Если не знать, куда идти, не заметишь, не найдешь. Но это был самый короткий путь к соседскому дому.

– Надо тут крапиву повыдергать. Жжется, – заметила Валя, почесывая обожженную руку.

– На огороде не надергалась? – хмыкнула Тереза, борясь с кустом репейника. – Я не собираюсь тут туда-сюда ходить.

– Терочка, спасибо тебе огромное! – Валя вытащила репейник из ее волос и замерла на секунду.

– Так, прекрати. Даже не начинай. Не исполняет она желаний! – возмутилась Тереза. – Или ты умом к старости тронулась?

– Терочка, а вдруг? – воскликнула Валя.

– Господи, послал же ты на мою голову полоумную соседку. Дай мне терпения ее терпеть!

– Вот, твое желание обязательно сбудется! – объявила Валя. – Ой, больно. Эту крапиву точно надо повыдергать. – Валя опять обожглась и чесала руку.

– Сначала мне хочется тебе ноги повыдергать, раз сюда пошла, – объявила Тереза, сражаясь с лопухом.

– Терочка, так и ты сама сюда пошла, – удивилась Валя. – Тебя ноги повели. Значит, так надо было.

– Не надо было вообще тебя слушать! Придумала трагедию на ровном месте. Ну приехала женщина с ребенком, и что теперь? Почему у тебя сразу проблема? Сейчас мы нагрянем к ним, а нас никто не ждет. Зачем ставить людей в неловкое положение? Тебе бы понравилось, если бы к тебе так завалились? Причем с огорода?

– Очень бы понравилось! – воскликнула Валя. – Я бы чувствовала, что не одна. Как с тобой. Ты же всегда рядом, хоть и не хочешь это признавать! Но я же знаю, что ты самая родная соседка, самая лучшая и самая добрая! Ты бы меня никогда не оставила!

– Не могу, когда ты начинаешь так говорить. Прекрати меня шантажировать! Я вовсе не добрая и не родная. Я бы тебя с удовольствием оставила, но так ты же не даешь мне шанса! Только я уйду, так ты опять на мою голову приходишь! – отмахнулась Тереза.

– Терочка… – ласково сказала Валя, отрывая прилепившийся к юбке цветок репейника.

– И не называй меня так! Или я железная? У меня нервы тоже давно закончились. Зачем ты мне новые делаешь? Только ради тебя пошла. Будто у меня других дел нет! Будто мне заняться нечем! А если и нечем, то что? Лечь и умереть? Если я одинока, значит, буду срываться по первой твоей просьбе? Или потому, что ты вдруг опять волнение развела? Нет! Я пошла, потому что мне твой инсульт от нервов сейчас не нужен! Мне ж придется за тобой ухаживать! А я не хочу вытирать твои слюни! И с ложки кормить тебя не собираюсь!

Валя увидела, как Тереза вытирает слезы, и снова обняла ее. Они остановились передохнуть.

– Я помню это одеяло, – сказала Валя, показывая на одеяло, которое держала в руках Тереза. – Твоя мама его очень любила. Оно теплое и легкое.

– Не могу под ним спать. Мне нужно тяжелое, – ответила Тереза.

– Ты ведь и не спала под ним.

– Нет, так и не смогла. И на этой подушке не смогла – она показала на подушку, замотанную в простыню, – тоже мамина.