Она едва дышала, когда он, наконец, отпустил ее. Мэгги была в полном смятении. Один поцелуй, а она так бурно отозвалась на него. Словно распутница! Один поцелуй, и она готова растаять в его объятиях. Как же так? Это невозможно! Всю жизнь она следила за собой, контролировала свои чувства, не так, как другие девушки, которых она знала, те, что могли запросто переспать с парнем только потому, что он хорош собой, сексапилен, а то и вовсе лишь оттого, что у него роскошная машина. Ей же хотелось в жизни чего-то большего. Она жаждала любви, романтики, долгого счастья вдвоем. Она даже сейчас мечтала об этом, хоть это и представлялось маловероятным.

— Женщина-Призрак, — его голос казался низким, хриплым, задыхающимся.

—Пожалуйста, я… отвези меня домой.

— Не бойся меня, Мэг-ги. Я никогда не обижу тебя.

Но она страшилась не Ястреба, а себя. Один поцелуй — и она без ума от мужчины, которого едва знала. Столько всего произошло в такой короткий отрезок времени. Это пугало ее.

— Прошу тебя, Ястреб, отвези меня домой.

— Как хочешь.

На обратном пути она старалась держаться от него как можно дальше. Мэгги ругала себя за несдержанность. Нужно было остановиться, пока не поздно. Она слишком стара по сравнению с ним. Ястреб чересчур хорош для нее. Он достоин настоящей женщины, а не жалкой калеки.

Когда Черный Ястреб опустил ее в кресло, она бросилась в свою комнату, затворила дверь, как будто хотела спрятаться от него и от себя тоже. Мэгги искала забвения во сне, но он и там был с нею. Они вместе мчались навстречу солнцу, и страх покинул ее.

Поначалу Бобби был смущен. Для него это было внове, но Черный Ястреб без малейшего колебания сбросил с себя набедренную повязку и мокасины.

И неудивительно. Ястреб обладал великолепной фигурой, с невольным чувством зависти подумал Бобби. Уж он-то, Ястреб, не был таким нескладехой, и Бобби тут же дал себе обещание поработать над собой. Ему не раз приходилось видеть, как Мэгги Сент Клер смотрит на индейца: ее глаза выражали настоящий восторг. И даже Вероника, женщина в годах, и то смотрела на его фигуру с явным одобрением.

Сейчас Бобби ожидающе смотрел на Черного Ястреба. Волнение его росло. Он наблюдал за тем, как Ястреб устраивал углубление в центре, вокруг которого следовало уложить горячие камни.

Бобби внимательно слушал, как Ястреб объяснял значение Хэнбилачча и «Гладкого Пути». Потом тот разместил крошечные мешочки с ароматическими травами на «холме видений». У них не было священной трубки, но Ястребу удалось, как он считал, сделать подходящую. Он поместил трубку на священном холме чубуком на восток.

Они уговорили Веронику помочь им, когда все было готово, Ястреб окликнул ее, и она передала первые четыре камня в вигвам. Потом, припомнив, как это делал Волчье Сердце, Черный Ястреб взял трубку и приложил чубуком к одному из камней.

— Крылатые создания, — снова прошептал Черный Ястреб и брызнул на горячие камни холодной водой из ложки.

Когда пар наполнил вигвам, Ястреб затянул священные песнопения, умоляя Великого Духа очистить их сердца и мысли, прояснить души. Закрыв глаза, он молился, прося ниспослать ему и Бобби здоровье, силу и мудрость. Молясь, он словно бы видел Волчье Сердце перед собою, слышал голос старого шамана, твердившего, что мать Ястреба жива. Тот голос напоминал ему о долге перед землей Лакоты и велел передать опыт и знания юноше.

Черный Ястреб медленно открыл глаза. Бобби сидел напротив, в недоумении глядя на него.

— Что такое? — спросил Черный Ястреб.

— Я видел старика, — ответил Бобби. — Его кожа была сухой и сморщенной, волосы — седыми, а в руках он держал рог бизона.