Несколько секунд она стояла, всматриваясь в его лицо. Радим не знал, что она там углядела, но подошла и, нежно проведя пальцами по щеке, поцеловала.

— Только в душ сходи, — попросила Ольга, — от тебя потом пахнет, а у меня нос чуткий, хотя мне твой запах нравится.

— Слушаюсь, товщ подполковник, — улыбнулся Вяземский и принялся стягивать ботинки.

Бушуева, прислонившись плечом к стенке, смотрела на него, не отрывая взгляда своих серых, почти серебристых глаз.

— Ты откуда такой?

— Из спортзала. Доехал до дома, и тут понял, что очень хочу тебя увидеть.

— Приятно, — улыбнулась Бушуева. — Ванная прямо, первая дверь направо. Есть будешь?

— Тут еще и покормят? — обрадовался Радим, и стало как-то тепло и хорошо. — Буду, конечно.

— На многое не рассчитывай, я сама в городе поела, — покачала она головой, — так что, салатик простенький, сразу скажу, без лука, поскольку целовать тебя планирую долго и страстно, и яичница с колбасой и поджаренным хлебом. Тебе сколько яиц?

— Три хватит, — определяя куртку на вешалку, ответил Вяземский, — если колбасы не пожалеешь.

— Не пожалею, — заверила его Ольга и пошла на кухню, покачивая бедрами. А Радим, проводив ее взглядом, направился в ванную.

Мыться ему никто не мешал, так что, из душа он выбрался уже минут через десять, как раз к тому моменту, как перед ним поставили большущую тарелку с глазуньей, хлебом и обжаренной вареной колбасой с кусочками полупрозрачного жирка, салатник и чашку с чаем, к которому прилагался покупной наполеон.

— Всем, чем богата, — усаживаясь напротив, подперев кулачком щеку, с нотками вины в голосе произнесла Ольга. — Я умею готовить, — тут же оправдалась она, — но последнее время лень, чаще в городе ем, обедаю в столовой управления, а ужинаю в кафе или в ресторане.

Радим же на это ничего не ответил, просто работал ножом и вилкой. Хотел попросить горчицы или майонеза, но не стал, и так вкусно. Про салат он тоже не забыл, простенький — огурчики, помидорчики, редиска, все сметанкой заправлено.

— Давно не видела, чтобы мужик так ел, — произнесла она, с умилением глядя на Вяземского. Да в доме в этом давно мужчин не было, — она на секунду задумалась, потом улыбнулась, — никогда не было, ты первый. Дикий, скажи правду, что тебя сюда привело?

Радим с полминуты молчал, грея руки о кружку с чаем, глядя в ее красивые глаза, потом все же ответил:

— Не поверишь, но меня привело сердце.

— Не поверю, — рассмеялась женщина, — обычно вас ведет совершенно другой орган.

Радим улыбнулся, разведя руками, мол, считай, как хочешь, но по лицу Ольги было видно, что ответ ей понравился.

Она протянула ему руку через стол, и он накрыл ее своей. Несколько минут они сидели, просто глядя друг на друга.

— Скажи честно, ты от Влады избавился ради меня? — совершенно неожиданно спросила Ольга.

Радим отрицательно покачал головой.

— То, что она была со мной, не помешало бы приходить к тебе. Я сказал тебе чистую правду, почему я так поступил. Я сегодня видел ее, буквально час назад, она меня не узнала, мы даже поговорили, она ничего не помнит. Так будет лучше. Очень бы не хотелось, чтобы она появилась на твоем пороге с кухонным тесаком, чтобы поковыряться им в твоем прекрасном плоском животе. Она была сломана, а я ее починил, как умел. К счастью, для нее, я не извращенец, и не животное, она была готова на все, лишь бы быть со мной.

— Это страшно, — вздрогнув, прокомментировала его слова Ольга. — Пойдем, — она поднялась и, ухватив его за руку, потянула Вяземского в комнату.