На ночлег встал тут же, устроившись в одном из домов в глубине руин, и крыша над частью комнаты уцелела, и очаг, в который пошли ближайшие кусты и какие-то деревяшки. Надо сказать, было прохладно, и костер сильно выручил. Так закончился первый день Вяземского на сафари расколотого мира.

Эксперимент со слабой плашкой руны резерва дал вполне приемлемый результат, та легко восстановила половину его кубышки, и прошло это без какого-либо отката. Так что, Радим не зря рассовал все подобные трофеи с разбойников по разным пакетам. Теперь у него был резерв. Он быстро поглотил руны здоровья, ментальную защиту, стихийные, щита, но дальше стало тяжко, начала кружиться голова, так что, он решил остановиться. Закурив, он уставился в темное небо, как и зазеркалье звезд тут не было, так что, любоваться было особо нечем, поэтому Вяземский стал следить за пляской огня в камине, его она настолько заворожила, что он заметил, как уснул.

Следующие дни были похожими друг на друга, скачки по переходам, зачистка тварей. С людьми больше не сталкивался, во всяком случае, в бою, видел один раз, даже пообщался, но это все.

На третий день Радим вернулся к зеркалу, через которое пришел. Заблокировав дверь, он достал хранилище французов, пора было попробовать увеличить собственные силы. За эти дни он прилично раскачал резерв, и если глаза его не обманывали, он обошел своего наставника по рунам, подполковника Пряхина, и теперь его кубышка равнялась девяти и трем люменов. Да уж, любой зеркальщик отдал бы многое, чтобы покачаться на черных тенях расколотого мира. За три дня Радим выбился в топ зеркальщиков не только России, но и мира. А еще он понял, что теперь может использовать руну гибели, просто потому, что может. Да, она сожрет все, что у него есть, но имея небольшой запас плашек, он восстановит это очень быстро.

Радим порезал палец и смочил кровью руну на хранилище, затем кровью вывел на правой ладони руну поглощения, аккуратно взялся за рукоять, чтобы не свезти рисунок, вздохнул и принялся творить руну гибели. Это было тяжело, она поддавалась крайне плохо, энергию жрала с невероятной скоростью. Он почти сразу пожалел, что решил это делать здесь, в расколотом мире, где расход силы куда больше, чем в обычном зазеркалье. Даже испугался, что не хватит, но обошлось, рука окуталась багровым светом, сейчас он бы смог без проблем и последствий пробить кулаком полуметровую кирпичную стену, но ему это было не нужно. Радим размахнулся и вонзил ритуальный нож точно в центр руны, клинок прошел через плашку из миродита, как сквозь брикет подтаявшего масла. Невероятная сила потекла через него в руку Вяземского, а от нее куда-то в центр груди, стало жарко.

Именно в этот момент окно под потолком разлетелось осколками, и внутрь стал проникать черные плотный туман, который медленно сформировался в висящий получеловеческий силуэт в бесформенном балахоне и накинутом на глаза капюшоне. Вяземский ощутил липкий страх, хотелось вскочить и бежать прочь, но он словно примерз к ножу, а тот, в свою очередь, застрял в хранилище, которое стало неподъемным. Левая рука потянулась к арбалету, который лежал на лавке перед ним, тот был небольшим, а дистанция в три метра смешной, можно и одной рукой управится. Но Дикий не успел, незваный гость ударил уже знакомыми ему лентами, которые устремились к нему, да так быстро, что даже глазом моргнуть не успел, как они оказались прямо перед ним. И именно в этот момент мир замер…

Эпилог

Один из стационарных телефонов на столе подполковника Ольги Ивановны Бушуевой выдал короткую трель.