Через час одежда была высушена. Радим выкурил сигарету и, кое-как почистившись, принялся облачаться обратно. Единственное, что Вяземский сделал, это прошелся по деревенским домам, и сразу же обнаружил несколько зеркал, вполне подходящих для перехода. Поставив на одно из них маяк, он покинул дом, теперь он в любое время сможет прийти почти к самому форпосту русов. Поскольку мифического ребенка, которого он ищет, в природе не существовало, то ему было все равно, куда прыгать. Выбрав ближайший переход, он смело шагнул в него, тот вел в какую-то сельскую местность. Еще одна деревенька, и тоже пустая. Так он прыгнул еще на четыре острова, и только на пятом удалось обнаружить жизнь, вернее нежить. Черные тени там водились, хоть и мало. За десять минут Дикий зачистил островок, убив четыре твари, все небольшие и довольно хилые. Плашки стандартные, одна на энергию, две на силу и одна на ловкость, причем руна на ней едва светилась, что говорило о том, что та почти не заряжена.

Для эксперимента он убрал плашку пополнения резерва в отдельный пакет, вечерком, если будет возможно, он проведет необходимый опыт по изучению наполняемости резерва объемов самого подзарядка.

А потом началось веселье. Чем дальше от базов русов, тем острова становились оживленнее. Трижды он видел людей, и трижды расходились раньше, чем дистанция сокращалась до прямого выстрела из арбалета. Еще он нашел довольно внушительный кусок миродита, грамм на сто тридцать, зеленоватый шершавый камень неправильной формы, неплохая добыча для первого раза.

Нарвался Радим, когда начали сгущаться сумерки. Он уже стал приглядывать себе убежище и, шагнув в очередной портал, вывалился в центре странного города, вернее руин города. Все, что он видел, говорило о том, что его занесло из средневековья, мостовая из брусчатки, стены домов из дикого камня, полуразвалившиеся лачуги, какой-то полуразрушенный собор, похожий на костел. Вот он впечатлял — метров сорок, а то и пятьдесят в высоту, но у него уцелел только фасад. И вот тут Вяземский вляпался. Метрах в двадцати хлопнула тетива, свистнула стрела, от которой он легко уклонился, но выстрел был только началом. Отовсюду из руин полезли какие-то бородатые неопрятные мужики с ножами, копьями, мечами и луками. Было их человек пятнадцать, у двоих даже имелись щиты. Радим выхватил рогатку и, вскинув, засандалил солевым шариком точно в переносицу набегающему на него копейщику. Вот только результат оказался посредственный, соль на него совершенно не подействовала, но мощный удар в такое место опрокинул его на спину, и встанет здоровяк, скорее всего, не скоро, башка будет гудеть от души.

Радим развернулся и бросился на прорыв, выбрав наиболее удачное направление. Он сунул рогатку в карман и взялся за кукри. А дальше? Дальше начался негатив. Ну, что тут сказать? «Невиноватая я, он сам пришел». Вот и эти бородачи сами пришли. Срубив выставленную вперед руку с зажатым в ней кинжалом, Вяземский сбил на полном ходу подранка, вогнав кукри ему в брюхо и отшвырнув заоравшего мужика в сторону. Затем настало время стрелка с каким-то сильно современным блочным луком, которым он пользоваться не умел. Его он убил сходу. Снова свистнули стрелы, одна прошла над левым плечом, а вот вторая угодила между лопаток. Вот только широкий бронебойный наконечник застрял в кольчуге. Сила удара была впечатляющей, и Радим с трудом устоял на ногах и не пропахал носом брусчатку, но поддоспешник выдержал испытание, не будь его, и удар был бы куда сильнее. Дальше начались салочки в руинах. У противника было единственное преимущество — они знали местность. Но их бестолковость и неумение учиться на ошибках, свело его на нет. Радим действовал на скорости, без зазрения используя руну сокрытия, заходил в тыл и, перерубив шею одному, всаживал кукри в брюхо другого. Ходили они парами, но это им мало помогало.