— Они говорили об изменении в вашем стиле жизни, — пояснил Чилк.

— И этому можно удивляться? Разве бывает иначе? На Кадволе мы жили, как рыбы в садке. Намур взял нас оттуда, но Намур великий обманщик, и никогда не получается так, как он говорит. Можете поверить? Он увез нас из дома, мы затосковали, а они все равно хотели заставить нас работать.

— Если бы вы работали как следует в Тенвае, то вам и заплатили бы как следует, и теперь вы жили бы не в этих сараях, а в одном из городских домов, — не выдержав, вмешался Номини.

Йип задумчиво посмотрел на луг.

— Когда йипы работают, надсмотрщик смеется. Поэтому мы скоро прекратили работать — и надсмотрщик прекратил смеяться. А здесь я работаю на себя. Таскаю камни с гор — и они мои.

— Это действительно социальная эволюция, — подтвердил Чилк. — Когда вы говорили с Бардузом, ну, с капитаном, он сказал вам, куда направляется дальше?

— Бардуз нам ничего не сказал.

Но Чилк уже уловил нюанс в тоне йипа.

— А женщина? — уточнил он.

— Бардуз спросил, давно ли мы видели Намура, — бесстрастно ответил йип. Я сказал — нет. И женщина сказала Бардузу: «Он, наверное, на Розалии, там мы его и найдем».

Больше узнавать было нечего, но уже перед самым отлетом Глауен все же поинтересовался у йипа:

— Вы знаете Каттерлайна или Селиоса?

— Есть такой умп по имени Каттерлайн. А Селиоса никакого не знаю, хотя имя такое слышал. Он тоже умп.

— А где они сейчас?

— Понятия не имею.

Флора и фауна Розалии считались весьма разнообразными, но не очень дружелюбными к человеку. Например, такие, как древесные бродяжки, жившие в листве, водяные бродяжки, пребывавшие в реках, болотах и сырых местностях далекого севера, а также ветровые бродяжки, обитавшие в пустынях. Все они были известны странными и таинственными привычками. В их поведении неизбежно прочитывался каприз в сочетании со своеобразной логикой, так что эти существа постоянно служили источником грозной опасности, хотя и не были лишены очарования.

Большим количеством населения Розалия не отличалась. В порте Мона, самом крупном городе, численность жителей колебалась от двадцати до сорока тысяч человек, в зависимости от приливов или отливов сезонной рабочей силы. Там был космический терминал, несколько более или менее сносных гостиниц, агентства, магазины и административные учреждения, представлявшие ее странное двойное правительство*.

Первооткрывателем Розалии был легендарный Уильям Уипснейд или, как его чаще называли — «Дикий Вилли». Он разделил всю поверхность Розалии на сектора со стороной в сто миль, которые начал потом распродавать на грандиозном аукционе. Пятьдесят лет спустя, когда все более или менее утряслось, была основана Ассоциация Факторий, чье представительство ограничилось цифрой в сто шестьдесят владельцев ранчо. По уставу владельцы никогда не должны были поднимать вопрос о переделе своих владений, хотя и могли продавать их куски соседям для увеличения площадей. Поэтому со временем одни поместья неизбежно разрастались, а другие уменьшались. Например, ранчо Боггинса «Уиллоу Глен» составляло уже почти миллион квадратных миль, так же, как ранчо Айгли-Морт или Стронси; в то время как другие, типа Черной Лилии или Железного треугольника, измерялись всего лишь сотней тысяч квадратных миль, а то и меньше.

Все ранчо, из-за отсутствия должного ухода, почти не приносили доход, во всяком случае, доходов не хватало даже на поддержание нормального функционирования.